Страница 32 из 197
– Ту сумму, что она мне обозначила, можно с легкостью потратить на приобретение квартиры в Москве.
– Но для чего ей такие деньги? У Марины была достаточно хорошая работа. В своем городе она получала немало и жила очень хорошо.
– Для ее захолустья – возможно. Но если брать в расчет столицу… Я не знаю, зачем именно требовались такие деньги, но на своей фабрике она явно столько не зарабатывала. Да и квартира в ее городишке обошлась бы в половину этой суммы. Она сама мне так и сказала. Мол, продала бы жилье, но этого все равно не хватит.
– Ей угрожали?
– Не знаю. Девчонка явно во что-то влипла, но это не мое дело.
– Но вы были в достаточно близких отношениях, так ведь?
– В отношениях?! – в голос рассмеялся Павел. – У нас не было отношений. Я женат, – он гордо поднял правую руку, демонстрируя тонкое обручальное кольцо из белого золота на безымянном пальце.
– Тогда что вас связывало с Мариной?
– Мы были знакомы много лет. Она только поступила на учебу, я заканчивал университет. Был так называемой «золотой молодежью». Тогда у меня были увлечения особого рода. Простые вечеринки давно опостылели, алкоголь и наркотики – баловался, но голову не терял, думал о будущем. Я предпочитал секс. Непростой, Эвелина. Ничего сверхъестественного, просто некоторого рода излишества. Мы познакомились с Мариной в элитном секс-клубе. Сразу скажу, ей уже было восемнадцать, несовершеннолетних туда не берут.
Если это правда, то вариант с тем, что Богомолов – отец Камиллы отпал. А мне почему-то казалось, что сейчас он откровенен.
– Что это за клуб? – спросила я.
– Э… нет! Никаких имен и мест. Это к делу не относится.
– Хорошо, – я решила с ним не спорить, лишь бы говорил дальше. – Какого рода услуги оказывала Марина? Что за «излишества»?
– Эти подробности я тоже опущу. Важно другое – Марина знала мои увлечения и, спустя столько лет после того, как наши пути разошлись, решила этим воспользоваться. Тогда я не понял, что она подстроила нашу встречу, только потом осознал, что с самого начала это был тонкий расчет. Моя супруга, естественно, не знала о моих особых пристрастиях, по секс-клубам я давно не ходил, а Марина сама предложила… Я не устоял. У нас было всего четыре встречи, а на пятой эта сучка заявила, что сняла на камеру последнее свидание.
– Она вас шантажировала?
– Хотела, но только где ей со мной тягаться? Конечно, я не повелся и доходчиво объяснил, что от меня она не получит ни копейки, а если обнародует запись – я не просто стану все отрицать, но и заявлю о том, что она все сфабриковала ради наживы. Марина, хоть и была чересчур самоуверенной, но все-таки не совсем дурой. Она сама отдала мне запись и с тех пор я ее не видел. И вдруг сегодня ко мне заявились вы, поэтому я и решил, что у нее появился очередной план, как меня подоить.
– Вы говорите, что виделись с Мариной в общей сложности пять раз, включая ту встречу, когда она стала вас шантажировала, но у меня несколько иные сведения. От ее матери я знаю, что Марина регулярно ездила в Москву, несколько раз даже с дочерью…
– Но точно не ко мне. Еще детей не хватало.
– Тогда…
– Может быть, у нее был кто-то еще? Проработайте эту версию, Эвелина. А сейчас, извините, – Павел взглянул на часы, – ваше время вышло.
Я выскочила на улицу, но сейчас не чувствовала холода. Мои щеки горели, сердце колотилось как бешеное, ладони вспотели. Мне казалось, что я как никогда близка к правде, но в то же время эта правда все дальше ускользала. Голова шла кругом от всего, что я узнала от Богомолова: секс-клуб, вымогательство, огромный долг… Что же на самом деле случилось с Мариной?! Во что она вляпалась?! До сих пор у меня не укладывалось в голове, что женщина, с каждым днем открывающаяся мне с новой стороны, и есть та сама бедная девчушка, которой папа дарил сапоги. Неужели папа знал, что случилось с Мариной? Он предлагал ей деньги. Когда я прочитала их переписку, то подумала, что Полякова его шантажировала, но сейчас… Папа хотел ей помочь, он знал, что Марина в отчаянии. Конечно, она с ним поделилась, ведь всегда ему доверяла.
Но кто еще, кроме моего отца, мог знать, что стряслось? Мать Марины – вряд ли. Не было похоже, что эта женщина утаила от меня нечто важное. Илья? Хм… Но с ним она порвала. Может быть, как раз поэтому? Камилла! Вот кто мог бы рассказать мне больше, только как с ней встретиться наедине? Если я начну преследовать детей Романовца, добром это не кончится. Нужно все как следует продумать, а пока можно разыскать сотрудников, уволенных Мариной. Нельзя не брать в расчет, что убийцей мог оказаться кто-то из обиженных подчиненных. Проверить нужно каждого.
Я успела вернуть в магазин платье и туфли. Хотя расставаться с обновками совсем не хотелось, теперь у меня появились деньги, чтобы купить готовую выпечку на продажу. В Романовец я вернусь глубокой ночью, а с утра уже открою пекарню. Не хватало только, чтобы горожане решили, что я сдалась и сбежала. Пусть знают, что так просто от меня не избавиться. Я надеялась, что двух дней моего отсутствия будет вполне достаточно, чтобы остудить пыл Ильи. Наверняка вчера, а, может, и сегодня он заявлялся в пекарню выяснить отношения. Теперь, когда первые эмоции улеглись, он мог быть менее опасен. Во всяком случае хотелось в это верить.
Я приехала в Романовец во втором часу ночи. Все заднее сиденье машины было заставлено коробками с пирожными и прочей ароматной снедью на продажу. Мама бы не одобрила такой халтуры, но мне было все равно. Главное – украсить витрины для ротозеев, которые не могут пройти мимо, чтобы не заглянуть внутрь в надежде на наше фиаско.
На всякий случай, прежде чем выгружать выпечку, я решила осмотреть пекарню. Кто знает, какой сюрприз могли выкинуть озлобленные горожане и в особенности один из них. Я была готова к разбитым окнам, исписанной двери или вымазанному грязью (в лучшем случае) крыльцу. Но все было в порядке, во всяком случае, на первый взгляд.
Я открыла дверь, щелкнула выключателем и уже собиралась развернуться, чтобы возвращаться к машине за выпечкой, как вдруг заметила свою тетрадку. Она лежала на полу прямо перед входом, Илья умудрился просунуть ее в щель для корреспонденции, которая всегда служила исключительно для декоративной цели. Я опустилась на корточки и дрожащими руками взяла свою драгоценность. На мое удивление она не была порвана, помята или испачкана… Все листы на месте, записи тоже, и тут на последней исписанной странице я увидела приписку: номер телефона и одна-единственная фраза: «Позвони мне». Что за черт?!