Анатомия обмана

Раз Романов позволил мне хозяйничать, я беспардонно залезла к нему в холодильник, достала сыр, колбасу и остатки шоколадного торта. В шкафчике был жасминовый чай, я насыпала ложку сморщенных ароматных листиков во френч-пресс. Чайник вскипел, но я дала воде остыть на пару градусов, чтобы заварить чай правильно. Илья не спешил ко мне присоединиться. Из гостиной доносился его низкий голос, а следом – Алискин смех. От этого мне стало хорошо на душе. Вот я вожусь в кухне, совсем рядом мужчина, к которому я неравнодушна, и его дочь… Почти семейная идиллия. Прогнав от себя это романтическое наваждение, я заглянула в гостиную, где шло нешуточное сражение Романовых «кто кого защекочет».

– Эй, друзья, чай готов!

– С тортиком! – тут же отпрянула от отца Алиска и хлопнула в ладоши. Поправив съехавшие очки, она мигом отправилась на кухню.

Воспользовавшись тем, что малышка нас оставила, я ухватила Илью за локоть и заставила посмотреть на меня.

– Что случилось с Викой? Ты ее уломал?

– Нет, Маркова, – вздохнул он. – Операция провалена. Мы расстались.

– Что так?

– Я не такая сволочь, как ты думаешь, и не собирался девчонке пудрить мозги. Будь она легкомысленной – одно дело, но ей нужны отношения, которых я не могу дать. – Романов развел руками.

– Мне казалось, она сама строила тебе глазки, когда приходила в бургерную? – напомнила я.

– Да, я ей понравился, но Вика не из тех, кто цепляет парней чисто чтобы поразвлечься.

– Вот как? И какой же она тип девушки? – продолжила я.

– Сегодня я намекнул Вике про электронную картотеку в поликлинике, но она дала понять, что не станет нарушать правила, – проигнорировав мой язвительный вопрос, продолжил Романов. – Может быть, у меня бы получилось ее уговорить позже, но для этого мы должны были и дальше встречаться. Она хотела чего-то серьезного, но я… Что ты лыбишься, Маркова?

Я даже не заметила, что слушаю Романова с улыбкой до ушей, но, черт возьми, как приятно было осознавать, что он все-такие не влюбился с Рыжую пигалицу. А главное – он теперь свободен!

– Ну давайте уже пить чай! – раздался из кухни требовательный Алискин возглас.

За чаем я рассказала Илье про мой разговор с Катей. У нас еще оставался шанс выяснить, если ли в Романовце мужчина с тем самым редким заболеванием, однако напарник не разделял моего энтузиазма.

– Мне кажется, зря ты все рассказала Филипповой, – довольно сурово произнес он.

– Мне пришлось посвятить ее в некоторые вещи. Катя не стала бы заморачиваться и что-то выяснять у заведующей, если бы не знала, для чего это нужно.

– Во-первых, пока она ничего ни у кого не спрашивала, а во-вторых… – Илья выдержал недолгую паузу. – Маркова, ты уверена, что мы можем ей доверять?

– Думаешь, Катя как-то причастна к смерти Марины?!

– Честно? Нет, но мало ли кому и что она может растрепать. Насколько помню ее по школе, она любила посплетничать. Мне страшно за тебя, Маркова, – последнюю фразу Илья произнес неожиданно серьезно.

Алиска, старательно уничтожавшая кусок торта под приключения губки Боба, мигом оторвалась от своего занятия. Мы говорили в полголоса, и малышка нас не слушала, сосредоточившись на сладком лакомстве и мультфильме, который ей включил Илья. Однако тон ее отца подействовал отрезвляюще, и она вернулась из нарисованного подводного мира к нам.

– Папочка, тебе страшно? – изумленно спросила она.

– Есть такое дело, – смутился Илья, – но если Эвелина будет вести себя хорошо, то мне нечего будет опасаться.

– А ты будешь? – повернулась ко мне Алиса.

– Ммм… буду стараться, – ответила я, заведомо зная, что наверняка совершу очередную глупость.

Вскоре чай был допит, торт съеден, и мы распрощались. Вечер был чудесный. В теплом воздухе чувствовался сладкий аромат майского цветения, над головой раскинулось ясное закатное небо – персиковое на западе, плавно перетекающее в сиреневое на востоке, легкий ветерок играл с молодой листвой на деревьях. Было даже обидно, что идти от Ильи до меня – всего ничего, хотелось погулять подольше, с другой стороны меня манил дом, где я наконец не буду терзаться желанием подсмотреть за окнами Романова. Он один, а не с Рыжей пигалицей – значит можно спокойно лечь спать, что я и сделала сразу, как пришла в квартиру.

***

Катя позвонила ближе к обеду. Она была немногословной, потому что вышла на недолгий перерыв, но и сообщать ей оказалось нечего. Заведующая поликлиники не знала никого в Романовце с редким генетическим заболеванием. Я уточнила, могла ли она быть не в курсе такого случая, на что Катерина ответила твердым «нет».

– Ты считаешь, в нашем Романовце возможно скрыть серьезно больного человека? Это нереально, обязательно разболтают, начнут собирать деньги на лечение и все такое, – отмахнулась она.

– Подожди, но ведь про Камиллу не узнали, – возразила я.

– Тут другое дело. Она только заболела, и ее мать повезла в Москву, а ты говоришь про человека, который должен здесь жить годами.

В некотором роде Катя была права. Однако отсутствие информации о чем-то не может гарантировать, что этого нет на самом деле. Что, если тут тоже подчистили хвосты?

– А такое могло быть, что этот человек намеренно, не желая распространяться о своей болезни, попросил убрать о себе сведения?

– Лин, ты как-то совсем в детектива заигралась. Поверь, нет у нас в Романовце никого с редким заболеванием. И вообще, забей. Все знают, что Полякова нагуляла дочь в лагере. – В ее голосе послышалось раздражение, и я поняла, что не следует сейчас на нее наседать.

– Да, ты права. Видимо, мне стоит успокоиться. Спасибо тебе.

– Пожалуйста, Эвелина. Пока.

Вопреки моим опасениям Илья не стал злорадствовать, что и у меня с Катериной ничего не вышло. Хотя я продвинулась дальше, чем он. Филиппова дошла до заведующей поликлиники, и раз та не дала никаких сведений, это говорило о том, что: либо отец Камиллы не из Романовца, либо кто-то хранит свое заболевание в тайне. Илья предложил встретиться вечером у него и обсудить дальнейший план действий.