Забытое имя

Анжела тихо всхлипнула, а по залу прошёл вздох скорби. Небокова в компании любили и ценили. Когда зимой, на свое место он поставил сына, Андрея Павловича, тому и пары месяцев не дали проработать. Работники устроив саботаж, с целью вернуть Небокова старшего в кресло директора. Он вернулся, но здоровье не позволило ему работать в офисе долго. Павел Олегович все чаще стал руководить удалённо, из дома.

- Как же мы теперь без него? - Анжела снова всхлипнула. Нешка обратила внимание, что у многих коллег глаза на мокром месте. Да и самой, от такой новости, стало не по себе. Она обняла подругу и посмотрела на новое начальство.

- Александр Викторович - обратилась она к нему. Мужчина, почему-то, вздрогнул и быстро осмотрелся в поисках говорящего. Агнешка подняла руку. - Можно единственную просьбу к вам? - Коренев побледнел и кивнул - Если планируются кадровые перестановки, то дайте всем доработать хотя бы до конца месяца на своих местах, чтоб не получилось, как с Андреем Павловичем. Он всех сдернул, планы на корню развернул, компания прибыль потеряла, а мы свои премии - коллеги одобрительно закивали.

- Хорошо, Кристина, как скажешь. - кивнул Коренев.

- Простите, но я Агнешка, а не Кристина.

- Ох, извините, пожалуйста. В голове столько задач и мыслей, на автомате ответил. Простите ещё раз.

- Ничего страшного, все бывает.

- Коллеги, еще пожелания или вопросы будут? – Коренев, окинул людей беглым взглядом и снова вернулся к Агнешке, пристально рассматривая ее лицо. На секунду его пальцы, лежавшие на спинке стула, побелели, будто он с трудом удерживал себя на месте. Он словно хотел что‑то добавить, но лишь сглотнул и снова обвёл зал глазами.

Агнешка не придала этому значения: подумала, что человек просто на взводе, первый тяжёлый день, чужое место. Но Александр Викторович не мог оторвать от неё взгляда. Перед глазами у него стояла не эта молодая женщина, а другая — с тем же наклоном головы, с тем же твёрдым, прямым взглядом, каким Кристина смотрела на него в тот последний, самый страшный день. Он видел её так ясно, будто между ними не было ни лет, ни расстояния, ни той аварии, которая забрала у него всю прежнюю жизнь.

«Это невозможно», — мысленно одёрнул он себя и резко, почти грубо, перевёл взгляд на доску объявлений у стены. Ему нужно было за что-то зацепиться, чтобы не стоять тут, как оглушённому.

Коллектив молча переваривал информацию, поэтому ответа новоиспеченное начальство не дождалось.

– Хорошо. В таком случае, я всех жду на рабочих местах в понедельник. Всем будет тяжело без Павла Олеговича, но мы справимся. Он очень верил в вас, как в коллектив и в каждого сотрудника отдельно. Для меня, лично, он был братом и другом. Очень тяжело терять родных, в том числе и по духу, людей. Соболезную нашей с вами утрате. И ещё, сегодняшнее время, которое вы потратили, чтоб быть сегодня тут, будет оплачено в тройном размере. До понедельника, коллеги.

Он вышел первым, не дожидаясь, пока зал начнёт расходиться. Уже в своем кабинете он на секунду прислонился спиной к стене, прикрыл глаза и глубоко втянул воздух. «Это просто усталость. Просто слишком похоже. Просто… не может быть».

- Ты видела, каким взглядом он на тебя смотрел? - Анжела вышла в коридор одна из первых и умудрилась утянуть за собой подругу .

- Анжел, каким? Снова чужой взгляд пожирал меня? Или раздевал сразу? Как Герман? - засмеялась Агнешка

- Нет, что ты! Сплюнь! Зачем тебе этот старик, он тебе в отцы подходит! Он на тебя как на призрака уставился, аж побледнел весь. - подруга, для убедительности, закивала головой

- Хватит придумывать! - Нешка отмахнулась- Ладно, мне пора, меня ждут.

- Этот красавчик? - Анжи закатила глаза - Эх, какой мужчина, но увы, уже тобою занят!

- А хочешь, познакомлю с ним? - ляпнула Агнешка и сразу пожалела о своём предложении, но было поздно. Подруга вцепилась мёртвой хваткой, в глазах загорелись охотничьи искры.

- Хочу! Хотя стоп! Это же твой мужик! - улыбка моментально исчезла.

- Это не мой мужик, но мой очень близкий друг, а мой мужчина тоже будет. Ты, хотя бы, составишь Герману пару на сегодняшний вечер и ему не придётся скучать.

- Герман и Анжела! А что, мне нравится! Во сколько приезжать? - Анжи уже готова была идти в бой.

***

«Я столько лет не слышал этот голос. Не спутал бы ни с каким другим…» — мысль скользнула сама, и он резко одёрнул себя, будто застал себя за чем-то постыдным. Сел в кресло, сцепил пальцы в замок, упёрся локтями в стол. Но перед глазами стояло не дерево столешницы, а её лицо: тот же наклон головы, тот же упрямый свет в глазах, каким всегда смотрела Кристина.

Александр вспомнил те эмоции, которые охватили его в тот момент и он не смог даже понять эту бурную смесь чувств. "Что то было? Страх? Боль? Облегчение? Радость? Не знаю!"

Мужчина резко поднялся, обошёл стол и зашагал по кабинету, меряя его шагами, как клетку. Несколько шагов туда и обратно. Он пытался загнать эту мысль в дальний угол, но она не слушалась.

— Это невозможно, — пробормотал он, и собственный голос прозвучал в пустом кабинете чуждо и сухо. — Это просто похожесть. Просто… совпадение.

Он вспомнил, как Кристина говорила его имя в последний раз. Как будто это было вчера. И как он потом столько лет цеплялся за мысль, что всё кончено, что никого не осталось. А теперь эта девушка… Её голос, её интонация… «Я не мог так ошибиться. Это голос Кристины».

Перед глазами снова встала сцена в зале: вот она робко поднимает руку, и его сердце падает вниз со скоростью света. «Это она! Моя Кристина, моя судьба, моя жена!» Она что‑то говорила — про премии, про планы, про Андрея Павловича, — а он не слушал, не разбирал слов. Он просто жадно ловил каждый звук, будто этот голос мог вернуть ему тот день, который он столько лет пытался забыть. И кивал, соглашался со всем: «Пусть будет всё так, как она хочет… Я столько лет не видел её…»

— Хорошо, Кристина, как скажешь…

— Простите, я Агнешка, а не Кристина.

Эти слова ударили, как холодная пощёчина. Они вырвали его из грёз и вернули в реальность. Он моргнул — и наваждение рассыпалось. Девушка была гораздо моложе, но поразительно похожа. Как будто кто‑то взял его Кристину и отмотал время назад на двадцать лет.

Он глупо забормотал извинения, стараясь сгладить неловкость, уточнил, есть ли ещё вопросы. В зале повисла тишина: кто‑то всё ещё переваривал весть о смерти Павла Олеговича, а кто‑то, наверное, думал, что перед ними стоит человек, которому сегодня вообще не место у руля.