Страница 55 из 93
— Твой врач! — добивает его Громов. — Твой личный, мать его, врач, которого с потрохами купил Багиров! И он сделал огромную ставку на мою победу! Пойми, Витя, уже тогда, десять лет назад, он начал нас стравливать друг с другом как дворовых псов!
В ангаре повисает звенящая тишина. Слышно только, как дождь барабанит по железной крыше.
Я вижу, оба мужчины медленно опускают оружие.
Два безжалостных хищника только что осознали истинный масштаб манипуляции, которая длилась годами. Багиров стравливал их, уничтожая поодиночке их собственными руками, заставляя ненавидеть друг друга.
Волков тяжело сглатывает и бросает фразу, от которой у меня по спине бегут ледяные мурашки:
— Возможно, я десять лет ненавидел не того человека, Громов. — Голос Волкова звучит глухо, но твердо. — Но это не значит, что между нами хоть что-то изменилось.
И, тем не менее, я все же чувствую как между ними будто бы пропадает напряжение.
Но в тот же момент иллюзия перемирия рассыпается в прах, потому что в дальнем конце амбара раздается оглушительный стрекот.
Кто-то открыл огонь.
Начинается настоящий, неконтролируемый хаос. Противостояние с неизвестными в темной одежде выходит на новый уровень. В полутьме уже толком не разобрать, кто с кем сражается и кого бьет.
Со всех сторон доносятся глухие удары, крики, пугающие выстрелы, от которых я с визгом вжимаю голову в плечи.
— Уходим! — Жанна мертвой хваткой вцепляется в воротник моей куртки, рывком поднимая меня на ноги. — Уходим, Лена, пока нас здесь не перестреляли!
Она тянет меня к черному выходу.
Вдалеке, сквозь шум дождя и драки, уже слышится завывание полицейской сирены — видимо, кто-то среагировал на шум и вызвал полицию.
Мы почти добираемся до спасительной двери. До улицы остаются жалкие метры.
Но нас замечают.
Один из головорезов в черном, отступая под натиском людей Волкова, резко оборачивается и его взгляд цепляется за меня.
Я вижу, как в его глазах вспыхивает хищное узнавание. А потом, с утробным рычанием он бросается наперерез.
У меня перехватывает дыхание. Животный ужас парализует тело, но инстинкт выживания — инстинкт загнанной в угол матери — оказывается сильнее паралича. Я дико кричу, вскидываю дрожащую руку с зажатым баллончиком и до упора жму на кнопку.
Тугая, едкая струя перцовки бьет ему прямо в лицо. Боевик воет, хватаясь руками за глаза, но по инерции продолжает переть на меня.
Мой крик прорезает шум драки.
Артур резко оборачивается и в этот момент наши глаза встречаются.
Я вижу, как расширяются его зрачки. Он узнает меня.
В моей голове всё еще работает старый шаблон. Я жду, что увижу в его глазах холодный триумф. Жду, что он сейчас прикажет своей охране схватить меня и запереть в машине.
Но то, что я вижу, выбивает у меня почву из-под ног.
В его темных властных глазах плещется чистый, сводящий с ума ужас.
За меня.
Артур даже не задумывается. Он грубо отшвыривает своего противника и кидается к нам.
Артур на лету врезается в него, сбивая с ног. Они кубарем летят на бетонный пол.
Начинается страшная, грязная возня.
Боевик Багирова — огромная гора мышц — подминает Артура под себя, заносит кулак, прижимая моего мужа к полу. Но Артур мертвой хваткой блокирует его руки, намертво сковывая врага, чтобы тот не смог даже дернуться в мою сторону.
Я стою в полном ступоре.
Меня трясет. Я все еще жду подвоха и не понимаю почему он меня не хватает?! Почему не кричит: «Хватайте ее! Тащите в машину!».
Я жду, что он воспользуется шансом, чтобы забрать меня силой и увезти в клинику, как и планировал изначально.
Но Артур, задыхаясь под весом боевика, с трудом поворачивает ко мне лицо. Глаза горят безумным, отчаянным огнем.
И он рычит срывающимся, хриплым голосом:
— Дура! Что ты тут делаешь?! БЕГИ! Лена, уходи отсюда!!!
Этот крик разбивает мой мир на миллион осколков.
Он не приказывает меня схватить. Он подставляется под удар, чтобы дать мне шанс убежать.
— Лена, быстрее! — Жанна с силой дергает меня за руку, вырывая из оцепенения.
Бросив последний взгляд на Артура, я киваю и мы вываливаемся через черную дверь прямо под ледяной ливень.
Я не помню, как мы добегаем до машины. Мои легкие горят огнем, ноги утопают в грязи, сирены воют всё ближе, сливаясь в сплошной, оглушительный гул.
Мы запрыгиваем в машину и Жанна бьет по газам так, что покрышки визжат, срываясь с места.
Мы отъезжаем на пару километров и ныряем в какой-то глухой, темный двор старых пятиэтажек.
Двигатель глохнет. В салоне слышно только наше сумасшедшее, хриплое дыхание и барабанящий по крыше дождь.
Меня бьет мелкая, неудержимая дрожь. Зубы стучат так, что сводит челюсти. Я обхватываю себя руками, но не могу согреться.
Перед глазами, как заевшая картинка, раз за разом вспыхивает лицо Артура, его полный отчаяния взгляд и крик: “Беги! Лена, уходи отсюда!”
Все мои убеждения, вся моя ненависть, которую я так старательно взращивала эти дни, повисла в воздухе.
Если он хотел уничтожить меня, если он предал меня… почему он так отчаянно хотел меня защитить?
— Мы выбрались… — хрипло выдыхает Жанна, откидываясь на спинку сиденья.
Ее руки тоже дрожат, когда она включает тусклый свет в салоне.
Она поворачивается ко мне и я, судорожно кивнув, медленно разжимаю кулак.
На моей ладони лежит крошечная, неприметная черная микро-SD карта.
— Самое главное у нас, Лена, — шепчет Жанна. — Исходник. Теперь мы узнаем правду.