Страница 22 из 93
Жанна слушает молча, не перебивая. Только изредка делает пометки золотой ручкой в блокноте.
Когда я замолкаю, она откидывается в кресле.
— Ну что ж. Классика жанра. «Я тебя породил, я тебя и убью».
Она усмехается, но глаза остаются холодными.
— Вытрите слезы, Елена. Они вам не помогут. А вот я — помогу.
— Вы думаете… у нас есть шансы? — с надеждой спрашиваю я. — Он очень влиятельный. У него связи…
— Плевать я хотела на его связи, — жестко отрезает Барская. — Мы не в девяностых. Запомните, Лена: в России закон, как ни крути, на стороне матери.
Она начинает загибать пальцы.
— Чтобы отобрать у вас ребенка, ему нужно доказать, что вы — конченая наркоманка, алкоголичка или опасная сумасшедшая. Вы ведь не такая?
— Нет, конечно!
Я чувствую, как плечи расправляются. Впервые за сутки я могу дышать.
— Вот и отлично.
Она хищно улыбается, и я вижу в этой улыбке оскал зверя, почуявшего кровь.
— Измена мужа — это наш моральный козырь. Судьи — в основном женщины. Они таких «альфа-самцов», которые изменяют женам и угрожают отобрать детей, ненавидят на генетическом уровне.
Жанна берет калькулятор.
— Если мы докажем факт измены и его агрессивное поведение — мы его разденем до трусов. Буквально. Мы отсудим алименты. По закону — это 25% от всех доходов.
— У него доходы… огромные, — шепчу я.
— Вот именно. Четверть его империи будет работать на вас и вашего сына. Плюс раздел имущества. Половина квартир, машин, счетов. Он еще на коленях приползет к вам, умоляя о мировом соглашении.
Я чувствую, как внутри расправляется тугая пружина страха.
Я не одна. За мной сила. За мной закон.
— Спасибо, Жанна, — выдыхаю я. Голос дрожит от облегчения. — Вы… вы меня успокоили.
— Рано радоваться. — Она поворачивается к монитору. — Слова — это слова. Давайте посмотрим факты.
Ее пальцы быстро бегают по клавиатуре.
— Сейчас я проверю по закрытой базе судебных исков. Такие ушлые ребята, как ваш Громов, часто пытаются сыграть на опережение. Подать иск первыми, чтобы выбрать «удобный» суд где-нибудь в области, где у них прикормленный судья.
Я замираю, следя за ее лицом.
Жанна кликает мышкой. Раз. Другой.
На экране отражаются какие-то таблицы.
И вдруг…
Я вижу, как меняется ее лицо.
Циничная, уверенная полуулыбка исчезает мгновенно. Брови сдвигаются к переносице. В глазах мелькает что-то похожее на искреннее удивление. И тревогу.
Тишина в кабинете становится звенящей.
Мне становится страшно. По-настоящему.
— Жанна? — мой голос дрожит. — Что там? Он подал на развод?
Барская медленно поднимает на меня взгляд. В нем больше нет веселья. В нем — лед.
— Елена… У нас проблема. Большая.
— Что такое?! Не пугайте меня!
— Он не просто подал на развод, — голос адвоката становится жестким, как удар молотка. — Час назад команда юристов Громова зарегистрировала иск об определении места жительства ребенка с отцом.
Она делает паузу, и следующие слова падают мне на голову, как камни.
— И ходатайство об ограничении вас в родительских правах. Срочное.
У меня темнеет в глазах. Воздух в легких заканчивается.
— Ограничении? — шепчу я побелевшими губами. — На каком основании?! Я здорова! Я не пью! Я люблю сына!
Жанна разворачивает монитор ко мне.
— На основании медицинского заключения.
Она тычет наманикюренным пальцем в строку.
— Здесь приложены справки, Елена. Медицинское заключение.
Жанна читает вслух, и каждое слово падает, как камень на крышку гроба:
— «Громова Е.В. наблюдалась в частной клинике с диагнозом: послеродовая депрессия с эпизодами неконтролируемой агрессии. Текущее состояние: рецидив. Острая стадия. Агрессивная психопатия. Представляет опасность для себя и окружающих, в том числе для несовершеннолетнего сына».
Земля уходит из-под ног.
Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.
— Это ложь… Это все ложь! В той частной клинике где я рожала Сережу, посещение психолога шло в комплексе и у меня не было выявлено никаких депрессий! И после того раза я никогда не наблюдалась ни у психологов, ни у психиатров, ни у кого еще!
— Это уже неважно, что было на самом деле, — жестко обрывает меня Жанна. — Важно, что у него есть бумаги с печатями. И справки выглядят настоящими.
Она смотрит на меня в упор, и в ее глазах я читаю приговор.
— Лена, если суд подпишет обеспечительные меры… А с такими диагнозами они подписывают их за сутки…
Она делает паузу.
— То опека с полицией могут прийти за Сережей уже завтра. Чтобы «спасти» его от сумасшедшей матери.