Страница 58 из 68
Я попробовала снова, на этот раз медленнее, словно внезапно поняла, что делаю. Я находилась в самом разгаре очередной отчаянной попытки спасти блюдо, когда в дверь постучали; моя голова мгновенно взметнулась вверх, а сердце подскочило к самому горлу.
Чёрт.
Я бросила взгляд на дверь, затем на часы, затем снова на полнейшую катастрофу перед собой. Он пришёл раньше. В любой другой день я была бы в восторге, но прямо сейчас? Он вот-вот войдёт и увидит доказательства моей крайне короткой и весьма трагичной карьеры шеф-повара.
— О нет-нет-нет-нет… — Очередной стук разнёсся по коттеджу, и меня охватила паника. — Я… одну минутку! — крикнула я в ответ чуть более высоким голосом, чем собиралась, лихорадочно пытаясь спрятать следы своей катастрофы.
Я выключила плиту и тут же принялась всё переставлять: отодвигать сковороды, прятать продукты с глаз долой и сбрасывать главных виновников провала в раковину, будто это могло как-то стереть улики.
— Так, ладно, — пробормотала я, разглаживая платье, словно это могло хоть как-то всё исправить. Я выглядела точь-в-точь как образцовая домохозяйка из пятидесятых… если не обращать внимания на то, что на кухне я терпела полное фиаско, но, по крайней мере, выглядела при этом мило.
Я быстро провела пальцами по волосам, пытаясь придать себе приличный вид, даже если ужин был безнадёжно загублен, а затем метнулась к двери, натягивая улыбку, пока бралась за ручку, уже готовясь к очередной насмешливой подколке, которую Октавиус наверняка отпустит по поводу моих «успехов».
Я распахнула дверь, и улыбка мгновенно сползла с моего лица, а сердце рухнуло куда-то в желудок. Потому что за порогом коттеджа стоял вовсе не тот оборотень, на которого я пыталась произвести впечатление. Нет…
Это был Хьюго.
На долю секунды мой мозг отказался воспринимать или принимать увиденное. Оборотень-акула, которого я обокрала, тот самый, чья жемчужина теперь висела у меня на шее, стоял прямо на моём пороге. На его лице играла тревожная улыбка, а острые зубы ловили свет так, что не сулили ровным счётом ничего хорошего.
— Здравствуй, Кара, — вкрадчиво произнёс он. — Какая неожиданная встреча.
В горле пересохло.
— Ч-что ты здесь делаешь? — выдавила я, пока голос предательски дрожал, а сердце колотилось всё сильнее с каждой секундой.
Он слегка наклонил голову, словно его забавляло, что я вообще об этом спрашиваю:
— Думаю, ты прекрасно знаешь, что я здесь делаю.
Пульс гудел в ушах, когда пальцы крепче вцепились в дверь, борясь с инстинктом захлопнуть её и броситься бежать — план, который почти наверняка с треском провалился бы против такого, как он.
— Как ты меня нашёл? — потребовала ответа я.
Его улыбка стала шире, вновь обнажая острые зубы:
— Ну, — произнёс он небрежно, словно мы обсуждали всего лишь погоду, — учитывая, что моя жемчужина пропала, а эта самая жемчужина совершенно случайно даёт доступ в этот городок…
Его взгляд скользнул к ожерелью на моей шее.
— …это была неплохая отправная точка. А затем, — продолжил он почти лениво, — на днях со мной связался один старый друг. Сказал, что видел кого-то с жемчужиной, подозрительно похожей на мою. Так что я сопоставил факты и решил прийти и убедиться лично.
Сердце колотилось так бешено, что я едва слышала собственные мысли.
— Завьер знает, что я здесь? — спросила я дрожащим голосом, уже зная ответ.
Улыбка Хьюго стала ещё острее:
— Разумеется, знает. Более того, он нанял меня, чтобы я пришёл и вернул тебя обратно.
Он полез во внутренний карман пальто и достал лист бумаги, но стоило мне бросить на него взгляд, как я поняла: это нечто большее. Это была не просто бумага — это был контракт. Мой контракт. Тот самый, подписанный кровью и подтверждавший, что я принадлежу Завьеру.
— Ты принадлежишь ему, помнишь? — произнёс он почти будничным тоном. — А поскольку ему вход в город закрыт, временное право собственности перешло ко мне. Я единственный, кто может свободно входить и выходить отсюда, так что пора идти, Кара, чтобы я получил свою плату и мы покончили с этим.
На долю секунды я замерла, не уверенная, правильно ли расслышала его, потому что всё, от чего я так отчаянно пыталась убежать, настигло меня в одно мгновение. В голове стало пусто, паника накатила прежде, чем я успела придумать хоть что-то другое. И тогда я сделала то единственное, чего зарекалась больше никогда не делать.
Я побежала.
Я развернулась и бросилась через дом, несясь к задней двери. Каблуки слегка проскальзывали по полу, пока я неслась через кухню, а мысли разлетались во все стороны, пока паника заполняла каждую частицу моего существа.
Позади я услышала его смех.
— Да брось ты, Кара, — насмешливо протянул Хьюго. — Не усложняй всё без нужды.
Я знала: даже если выберусь из дома, он погонится за мной. Поэтому вместо этого я схватила первое попавшееся под руку, что можно было использовать как оружие, — пальцы сомкнулись на ручке сковороды. Она всё ещё была горячей, на поверхности шкворчало масло, и я, не раздумывая ни секунды, просто развернулась и швырнула её.
Сковорода угодила ему прямо в лицо, содержимое брызнуло на кожу, и он резко выругался, отшатнувшись назад, когда жар застал его врасплох.
— Какого хуя! — заорал он, утирая лицо. Я уже видела, как проступает краснота там, куда попало масло.
Этого было мало, но дало мне несколько секунд. Я метнулась к столешнице в поисках нового оружия, и облегчение промелькнуло во мне, когда взгляд упал на один из молотков, которыми Октавиус пользовался во время ремонта. Крепко сжав его в руке, я замахнулась в сторону Хьюго изо всех оставшихся сил.
— Назад! — закричала я.
Он перехватил моё запястье прямо на замахе, и его хватка мгновенно сжалась, пока он выкручивал мою руку ровно настолько, чтобы её пронзила острая боль. Молоток выскользнул из пальцев, с громким стуком ударившись об пол.
— Серьёзно, Кара? — усмехнулся он, дёрнув меня на себя, а затем оттолкнув назад.
Я с силой ударилась о пол, от удара из лёгких вышибло воздух. Я засуетилась, пытаясь подняться, но он уже навалился сверху. Его вес придавил меня к полу, намертво удерживая на месте. Одной рукой он зафиксировал мои запястья над головой, пока я билась под ним; паника накатывала, адреналин зашкаливал, а тело продолжало бороться, хотя я и понимала, что силы были абсолютно неравны.