Страница 52 из 68
Я лишь закатил глаза, хотя не мог до конца отрицать правду в её словах, даже если бы захотел. Отогнав эти мысли, я вышел в приёмную, и моё сердце сжалось в ту же секунду, как я увидел её.
Кара стояла в комнате ожидания, рассеянно вертя в руках одну из безвкусных настольных ламп Мины на стойке администратора — нелепую вещицу в форме морской раковины с крошечными светящимися жемчужинами и расписными кораллами, обвивающими основание. Она была так чертовски красива: завитые волосы, цветок, заправленный за ухо. На ней были розовые туфли на каблуках и подходящее к ним платье в цветочек — цветы, которые я не опознал бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — но это не имело значения, потому что выглядела она потрясающе.
Она выглядела словно пинап-модель, рекламирующая машины в автосалоне, и чёрт побери, будь это так, у меня их сейчас было бы штук пятьдесят.
— Готова к ужину? — окликнул я её, небрежно прислонившись к дверному проёму. — Или предпочтёшь и дальше ощупывать сомнительный дизайнерский вкус Мины?
Она развернулась так быстро, что я не сразу понял, как напугал её: лампа едва не выскользнула из её рук. Одно из моих щупалец метнулось вперёд, перехватив её до того, как она ударилась о пол, и аккуратно вернуло на стойку. Хотя, честно говоря, вряд ли я оказал кому-то услугу — позволить этой уродливой штуковине разбиться было бы настоящим благословением, — но Мине нравилась Кара, и я не собирался рисковать их отношениями из-за какой-то безвкусной лампы.
— Спасибо, — сказала Кара, поправляя её на месте так, будто ничего не произошло. — И да, я умираю с голоду.
— Тогда идём, — ответил я, уже направляя её к выходу. Я запер салон за нашими спинами и пошёл с ней в ногу, а моё внимание уже снова переключилось на неё — так, как это происходило всегда.
***
Мы шли по городу — это незаметно стало для нас привычным ритуалом. Кара стала увереннее чувствовать себя на публике, и, хотя мне не хотелось казаться самодовольным, я знал, что отчасти это связано с тем, что я всегда был рядом. Было приятно заново исследовать Бухту Полумесяца так, как я давно уже не делал, но теперь присутствие человека, с которым можно разделить эти впечатления, меняло абсолютно всё. Бухта Полумесяца в чём-то походила на обычный маленький городок, но с весьма необычными жителями, и было почти умилительно смотреть на всё это глазами Кары. Вещи, способные напугать большинство людей, — мелкие странности, вплетённые здесь в повседневную жизнь, — казалось, лишь ещё больше интриговали её.
Мы часто заглядывали в такие места, как рынок «Моряк», где она упорно дегустировала каждый сомнительный кусочек, что ей предлагали, и почему-то приходила в восторг от каждого. Ещё было кафе «Плавник», где у неё развилась странная одержимость ночной выпечкой и где она каким-то образом уговорила владельца научить её готовить пирожное с нуля. А ещё — лавочка морских раковин у доков, где она провела непозволительно много времени, рассуждая о том, какая из них «кажется самой волшебной», прежде чем уйти с тремя штуками, каждая из которых, судя по всему, служила своей особой цели.
Мы исследовали и более тихие уголки: например, Пеликаний пирс на закате, потягивая кофе из фудтрака «Поймал — отпусти» и наслаждаясь морским бризом и живописными красками, расцвечивавшими вечернее небо. А когда солнце садилось и луна поднималась высоко, она всегда настаивала на том, чтобы мы исследовали бухту — мою бухту, которая постепенно становилась нашей общей.
Она всегда была тем единственным местом, куда я приходил в одиночестве, чтобы сбросить напряжение, впитанное за рабочий день, но теперь со мной была лучшая компания — та, кто помогал мне обрести разрядку иными путями, куда более пьянящими и приносящими куда большее удовлетворение, по мере того как всё в моей жизни начинало меняться.
До Кары моя жизнь была простой. Предсказуемой. Заведённым порядком, с которым я смирился без лишних вопросов. Я помогал жителям этого городка, забирал то, что они несли в себе, вытягивал из них, сбрасывал в океан, а затем возвращался домой лишь для того, чтобы на следующий день повторить всё сначала. В этом был свой смысл, но жизнь была… уединённой. Одинокой в том смысле, который я давно перестал замечать, просто потому что привык.
Но теперь? Теперь всё переменилось.
Теперь я действительно общался с людьми — не только с клиентами, но и с жителями городка. С теми, бок о бок с кем жил годами, так по-настоящему их и не узнав. Я ловил себя на том, что веду душевные разговоры, смеюсь — искренне смеюсь, — и последние несколько недель даже хожу по пятницам на «Лунный базар». Я окружал себя не только Карой, но и всеми вокруг. Не потому, что был обязан, а потому, что сам этого хотел.
Благодаря ей.
Потому что у Кары была эта тихая, непринуждённая способность вовлекать меня во всё то, чего я прежде избегал, меняя мой мир и даже не подозревая об этом. И почему-то я был совершенно не против.
Я провёл рукой по волосам, потуже затягивая хвост, когда мы подошли ко входу в ресторан, и распахнул перед ней дверь.
— Ах, какой джентльмен, — проворковала она, проходя мимо меня.
— Нежный сейчас, — сказал я с подмигиванием, наклонившись к ней ровно настолько, чтобы она отчётливо услышала: — Но подожди, когда позже я стану грубее.
Густой румянец залил её щёки, и она прикусила нижнюю губу, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.
В заведении было тихо и уютно; традиционные фонарики мягко освещали столики, а в воздухе витал тонкий аромат риса и морской соли. Это было одно из немногих мест в Бухте Полумесяца, столь глубоко отражавших мою родную культуру, и это ощущение всегда находило отклик в душе, стоило мне переступить порог.
Она бросила взгляд на меню, а затем снова посмотрела на меня:
— Итак, раз уж ты у нас эксперт по японской кухне, что посоветуешь? Что здесь вкусного?
— Здесь всё вкусно, — просто ответил я, ведь это не было ложью.
— Ты обязан так говорить, — поддразнила она.