Страница 33 из 68
8
.
Октавиус
Я замер в дверном проёме её комнаты, просто… глядя на неё.
Кара уже лежала на кровати, вытянувшись на животе; её руки расслабленно покоились по бокам, а ноги были слегка согнуты в коленях, словно она никак не могла решить, как устроиться поудобнее, прежде чем окончательно сдаться. То, как задралось её платье, оставляло мало простора для воображения: ткань сползла высоко по бёдрам. Мой взгляд скользнул по обнажённой коже, прежде чем я усилием воли заставил себя отвести глаза, пока в памяти непрошено всплывали воспоминания о прошлом прикосновении к ней.
То, какой её кожа ощущалась под моими пальцами, то, как отзывалось её тело, когда напряжение таяло под моими щупальцами, словно она годами ждала подобного облегчения, и я был единственным, кто мог ей его подарить.
Я медленно выдохнул, отгоняя эту мысль прежде, чем тело предаст меня и выдаст, насколько сильно меня к ней тянет.
Соберись, Октавиус!
Мне нужно было помнить, зачем я здесь. Ей нужна была разрядка, и для меня это был просто очередной рабочий день. Она была обычной клиенткой — прекрасной клиенткой, лежащей раскованно и маняще на своей кровати, но нет, это было лишь работой, ничем больше. Я знал: как только я начну впитывать её боль, это станет нужным напоминанием, возвращающим меня к тому, ради чего я действительно пришёл сюда.
Я прочистил горло, давая знать, что вошёл, чтобы не напугать её:
— Я, э-э… нашёл кое-что подходящее, — произнёс я, переступая порог спальни. — Масла и лосьоны из твоей ванной, если ты не против.
— Не против, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Используй всё, что нужно. Главное — забери всё это прочь.
Я поставил флаконы на прикроватную тумбочку, выбрал тюбик с лосьоном, едва уловимо пахнувшим розой и ванилью, и согрел его в ладонях, позволяя щупальцам расправиться в готовности.
Сначала я положил ладони ей на плечи, давая время привыкнуть перед тем, как начнётся глубокая проработка. Её мышцы на миг напряглись под моими руками, затем медленно расслабились, когда я усилил нажим и пустил в ход щупальца.
И тут накатило.
Это не было тем медленным, постепенным вытягиванием, к которому я привык с клиентами или которое ощущал во время нашего первого сеанса. Нет, это обрушилось мгновенно и сокрушительно — поток эмоций захлестнул меня, пока я постепенно вбирал их из неё.
Печаль угадывалась легко, но под ней тянулась всё та же нить страха, теперь переплетённая с пластом тревоги, которой я не замечал прежде. Впрочем, я намеренно заглушал способность считывать её чувства из уважения к её границам, но теперь сомневался, было ли это лучшей идеей. Ведь чувствуй я это, возможно, я мог бы предложить избавить её от этой ноши ещё несколько дней назад. Если это то, что она действительно несла в себе под всеми этими заученными улыбками и лёгким смехом на протяжении последних недель, неудивительно, что её накрыло с такой силой.
Как я мог упустить это на нашем первом сеансе?
Либо я не сумел добраться до этой части её души раньше, либо всё накопилось так быстро за столь короткий срок, что, откровенно говоря, не было нормальным. Я думал, что помощь с ремонтом снимет часть её стресса, но теперь не сомневался: дело было в чём-то другом. Потому что всё вернулось — если вообще когда-либо по-настоящему уходило.
Я взял себя в руки, продолжая движения ладоней; мои щупальца действовали слаженно, пока я впитывал всё, что мог, стараясь не перегрузить ни её, ни себя, пока накатывающие волны эмоций выматывали меня, оседая в моём собственном теле.
— Кара, здесь слишком много.
Она слегка пошевелилась подо мной:
— Звучит не очень.
— Это определённо внушает беспокойство, — ответил я, стараясь не тревожить её ещё сильнее. — Такой уровень эмоционального напряжения не должен был накопиться всего за пару недель.
— Может, я просто перфекционистка, — пробормотала она, и теперь я знал, что она прячется за юмором, словно за страховочной сеткой.
— Этим не стоит гордиться, — с тихим смешком отозвался я, желая успокоить её, прежде чем предприму что-то, что могло обострить её чувства.
— Поздно, — хмыкнула она, и я понял, что она улыбается в матрас, хотя, была ли улыбка искренней или вымученной, я не мог понять, когда из неё разом исходило столько всего. Я ненавидел то, что ей приходилось нести всё это в себе. Ненавидел то, как глубоко это въелось в неё, делая даже облегчение временным — мимолётным в лучшем случае.
Мои руки слегка замедлились, щупальца перестроились, действуя теперь более целенаправленно, пока я вытягивал боль из неё, стараясь не позволить собственным эмоциям взять надо мной верх.
— Тебе не больно? — тихо спросил я.
— Нет, — выдохнула она. — На самом деле… приятно.
Я был рад, что хотя бы одному из нас было приятно, потому что принятие всей её боли начинало выматывать меня. Она давила изнутри — эмоциональный груз, ощущавшийся почти физически, пока протекал сквозь меня. Мои челюсти слегка сжались, пока я продолжал, отказываясь замедляться или отступать.
— Как успехи? — мягко спросила она; голос теперь звучал чуть легче.
— Нормально, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Просто напряжения много, и оно практически везде. — Я осторожно прорабатывал участки, к которым имел доступ в данный момент, но чувствовал, что ещё больше застряло в других частях её тела — зонах, прикасаться к которым было бы совершенно неуместно, так что приходилось обходиться тем, что было.
— Я могу лечь по-другому, если это поможет.
— Нет, — быстро бросил я; мои руки и щупальца замерли лишь на долю секунды, прежде чем продолжить. — Ты лежишь нормально. Просто есть… другие зоны, к которым у меня обычно есть доступ, но я могу работать с тем, до чего дотягиваюсь.
— Я могу снять платье, если так будет проще.
Я оцепенел, когда щупальца среагировали раньше, чем я успел их остановить: они слегка сжались вокруг её тела, а присоски впились в кожу чуть грубее, чем я планировал.
Снять платье.
На долю секунды рассудок предал меня: картины, которым не следовало давать ход, всплыли перед глазами, и я почувствовал, как мой член твердеет от одной этой мысли. Ведь как бы сильно мне ни хотелось увидеть её всю, я обязан был помнить, что сейчас не время. Я был профессионалом и не собирался пользоваться её беззащитностью ради соблазнения.