Страница 10 из 68
Впрочем, светские беседы меня не интересовали — я просто хотел поскорее с этим покончить. И всё же я поймал себя на том, что наблюдаю, как она осторожно снимает пальто, стараясь не пялиться слишком долго. Даже если она и была не вовремя, смотреть на неё было приятно.
Её платье словно сошло со страниц журнала тысяча девятьсот пятидесятых годов: приталенное так, что сидело на ней безупречно, подчёркивая мягкие изгибы и некую утончённость. Простая жемчужина покоилась у неё на ключицах, закреплённая на цепочке, оплетённой изящной серебряной спиралью. Вещица была скромной, но элегантной — либо очень качественной подделкой, либо, что вероятнее, семейной реликвией, передававшейся по её роду, кем бы ни были её предки. Я бы предположил кровь морских ведьм, раз уж она выглядела вполне по-человечески. С другой стороны, я в данный момент тоже сошёл бы за человека, спрятав свои щупальца.
— Итак, — произнёс я прежде, чем успел себя остановить, пока любопытство брало верх, а я разглядывал её, раздражаясь на самого себя за то, что вообще вступаю в разговор, — у вас есть родные в городе?
— Были, — ответила она быстро, почти слишком быстро. — Мой, эм… троюродный… то есть четвероюродный брат жил здесь много лет назад, пока не перебрался на западное побережье. Сами знаете, каковы морские феи.
Ага. Значит, частично морская фея.
В этом был смысл. У них была привычка скрещиваться с людьми — этими самыми вечно похотливыми созданиями, — разбавляя свою кровь из поколения в поколение. Но даже намёка на родство хватало, чтобы получить доступ в Бухту полумесяца. Подобные места предпочитали оставаться… избирательными.
— И каковы же они? — спросил я, даже не заметив, как скатился в ту самую пустую болтовню, к которой, как сам себе твердил, не питал никакого интереса.
— Ой, ну знаете, — сказала она с прерывистым смешком, прозвучавшим фальшиво, — они довольно ветреные. Плывут туда, куда унесёт море. Полагаю, моего… — она запнулась в нерешительности, — пятиюродного брата унесло именно на западное побережье.
Я слегка приподнял бровь:
— Вы имеете в виду троюродного… или четвероюродного?
Она нервно рассмеялась, и по тому, как едва заметно напряглись её плечи, у меня создалось отчётливое впечатление, что этот разговор доставляет ей ничуть не больше удовольствия, чем мне.
Отлично. По крайней мере, в чём-то мы сошлись.
— Просто ложитесь на стол, — сказал я, поворачиваясь, чтобы подготовить масла. Когда щупальца вырвались из моей спины, она ахнула. Это не было страхом, скорее её просто застали врасплох. То, как её глаза следили за ними, заставило что-то внутри меня шевельнуться, и под кожей поднялась волна тепла. Она словно никогда прежде не видела оборотня-осьминога, и от того, как она смотрела на меня, впитывая каждую деталь, моё тело отреагировало так, как мне не нравилось… или всё-таки нравилось.
— Вопрос, — произнесла она, и я был почти благодарен ей за это, за возможность отвлечься от собственных мыслей. Её взгляд задержался на моих щупальцах, а на лице появилось нечитаемое выражение. Я не чувствовал от неё вожделения, лишь нерешительность, гадая, был ли это страх или нечто близкое к отвращению.
Будучи оборотнем, я мог выбирать частичный оборот, выпуская на волю только щупальца, пока остальное тело сохраняло более привычный, человеческий облик. Годами живя в Японии, я скрывал свою сущность, так что это стало моей второй натурой. Впрочем, я уже давно не оборачивался полностью, и в том, чтобы выпустить щупальца наружу, было некое облегчение.
Они выглядели как любые другие щупальца осьминога, только длиннее и толще, обычно оранжевого оттенка. Цвет мог меняться в зависимости от окружения или, что чаще случалось при моей работе, от эмоций — варьируясь от нежно-розового до глубокого оранжевого и тёмно-багрового. Они были куда крупнее, чем у обычного осьминога, разительно отличались от них, и люди обычно реагировали одним из двух способов: либо с неприязнью, либо с непреодолимым влечением.
Так к какому типу относилась она?
Я замер, и мои пальцы на миг застыли над стеклянным флаконом:
— Что?
— Эм… эти штуки…
— Щупальца, — поправил я, впустив в голос раздражение от того, что принял с её стороны за осуждение.
— Да, щупальца, — согласилась она, снова нервно хохотнув. — Это в них кроется магия? Ну, в смысле, это они забирают тревогу? Потому что выглядят они весьма серьёзно.
Ага, значит, не отвращение, а просто любопытство.
Напряжение в моей челюсти слегка спало от этой догадки, и я повернулся обратно к ней:
— Да, — сказал я уже более ровным тоном. — Я использую их, чтобы проработать зажимы и вытянуть стресс. Вашим мышцам это тоже пойдёт на пользу.
Я уловил вспышку в её глазах, когда она снова окинула их взглядом — сперва едва заметную, а затем задержавшуюся на долю секунды дольше положенного. Что-то в её взгляде переменилось, и я заметил лёгкий румянец, заливающий её веснушчатые щёки.
— Жду не дождусь, — произнесла она; в голосе всё ещё слышалась нервозность, но он стал глубже, мягче, что не совсем вязалось со смыслом сказанного.
И тут я почувствовал. Лёгкую перемену в напряжении, исходившем от неё: оно растаяло во что-то более тёплое, повиснув в воздухе между нами. И вот оно — безошибочно узнаваемый отголосок желания.
Её тянуло к ним, в этом я был уверен, и такая реакция не была для меня в новинку. Фетиш на щупальца не был такой уж редкостью, и по тому, как задерживался взгляд Кары, вкупе с тонким сдвигом в её энергетике, становилось предельно ясно, к какому из двух привычных мне типов реакции она принадлежала.
Эту черту я с клиентами никогда не переступал, как бы настойчиво ко мне порой ни подкатывали. У меня не было никакого желания размывать эти границы, какой бы соблазнительной ни казалась ситуация, и оставалось надеяться, что она не из тех, кто станет проверять их на прочность. Меньше всего мне был нужен скандал, связанный с моим именем, — только не в таком городке, где слухи разлетались быстрее прилива.
Даже если она и… отвлекала, я понимал, что нужно взять себя в руки и вернуть концентрацию туда, где ей полагалось быть.
Я подошёл к изголовью стола и позволил щупальцам на мгновение зависнуть над основанием её шеи, не касаясь кожи, настраиваясь так, как делал всегда перед прикосновением. Эта привычка шла на пользу и клиенту, и мне, поскольку я никогда доподлинно не знал, насколько сильны эмоции, до первого контакта, и порой они могли сбить с ног, если как следует не подготовиться.