Страница 44 из 84
Темнота его не замедлила.
Акула. Отличное ночное зрение. Точно.
Где-то через полсекунды его губы нашли то самое место под челюстью, где меня выдавал пульс, и он улыбнулся прямо в него.
— Сердце громко бьется.
— Это адреналин. Предтеррористический мандраж.
— Ну конечно.
Он потянул меня за собой на кровать и перекатился так, что оказался сверху, а его бедра легли между моими.
— Ради черепах.
— Ради черепах, — согласилась я и притянула его губы к своим.
Его поцелуй был исполнен ленивой уверенности, пока он не почувствовал, что я поддаюсь; тогда он резко перехватил инициативу, завладевая моим ртом и языком. Моя футболка полетела на пол, и всё это время под моей кожей накапливался заряд, статическое электричество потрескивало везде, где мы соприкасались. Словно моя магия голодала, а теперь ее привели к шведскому столу.
Его руки изучали меня, словно запоминали рельеф. Когда его большой палец провел по моему соску, я издала смущающий звук.
— Нравится?
Он сделал это снова, на этот раз наблюдая за моим лицом, что было гораздо хуже. Я прикусила губу, чтобы сдержать реакцию, и он нахмурился. Затем опустил голову, заменив большой палец ртом, втягивая сосок глубоко меж губ, пока у меня не свело живот.
Я вцепилась в его влажные волосы и потянула — потому что если позволить ему задавать темп, он растянет всё на всю ночь, наслаждаясь своей властью. Это была сделка, а у сделок есть дедлайны.
— Ты только посмотри на себя. — Он усмехнулся, наконец подняв голову. — Какая серьезная.
— Заткнись.
— Заставь меня, бруха.
Вся власть сейчас была у него, и это сводило меня с ума. Мне нужно было уравнять шансы.
— В этот раз я хочу кончить у тебя на члене.
— Блядь, обожаю, когда ты говоришь такие грязные вещи, — простонал он мне в ключицу. Но вместо того, чтобы подняться выше, он поцеловал меня ниже. — Сначала я хочу снова попробовать тебя на вкус.
Он подцепил пальцем край моих беговых шорт и трусиков, стянул их вниз и устроился между моими бедрами. Он явно свел меня с ума, потому что мои бедра подались ему навстречу, а не попытались оттолкнуть, когда он закинул мои ноги себе на плечи и нырнул.
Я заерзала, когда его язык начал наворачивать круги вокруг моего клитора, медленно и уверенно, словно у него в запасе была вся вечность. Магия под кожей заискрилась, но это было не то же самое, что раньше. Мне потребуется не только его язык, и я старалась не думать о долгосрочных последствиях этого факта.
Поэтому я подалась бедрами навстречу его лицу, гораздо жестче, чем сделала бы это с любым другим партнером. И по довольному звуку, который он издал, я поняла: ему нравится меня дразнить.
— Давай же, — простонала я.
Он низко промычал в ответ, втягивая клитор в рот и раз за разом прокатываясь по нему языком. Моя спина выгнулась дугой, пока он не отстранился, ухмыляясь.
— Ты такая мокрая, детка. Тебе так сильно это нужно, да? И не только ради магии.
— Тогда хватит меня дразнить!
— Ммм, но мне нравится, какой нуждающейся ты звучишь. Почти как будто я тебе нравлюсь.
— Не обольщайся, пендехо. — Я шлепнула его ступней по спине.
— Осторожнее. Будешь продолжать так разговаривать, и я кончу раньше, чем доведу тебя. Нам ведь этого не нужно, верно?
Он снова наклонился, его пирсинг в губе заскользил взад-вперед по моему клитору, пока у меня не поджались пальцы на ногах.
— Чейз… мне нужно больше.
Наконец он отстранился, его лицо блестело, когда он облизнул губы. Он откинулся назад и стянул с себя треники. То, что вырвалось наружу, было огромным; на головке уже блестела капля смазки.
Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но он, очевидно, всё заметил.
— Видела бы ты мою другую форму.
— Что?
Клинический диагноз. Я одурела от члена и позабыла все слова.
Он лишь усмехнулся, обхватил свою длину рукой и сделал несколько грубых движений, пока член не дернулся.
— Если хочешь это, попроси вежливо.
Это вернуло меня в реальность. Я стиснула челюсти, и между нами проскочила видимая дуга статической магии. Его глаза загорелись весельем.
— Скажи, что тебе нужно, детка. Используй слова.
— Отъебись.
Он опустил голову и сильно прикусил мое бедро, и я ненавидела то, как это заставило меня пульсировать.
— Это не очень вежливые слова. Попробуй еще раз.
— Чейз… пожалуйста…
Я не могла посмотреть ему в глаза. Никогда в жизни мне не было так стыдно: просить член, как какая-то безумная фанатка. А у него на лице снова играла эта дурацкая, блядская ухмылка.
Он навис надо мной, его губы коснулись моего уха.
— Ну вот, разве это было так сложно? Хорошая девочка.
— Не смей, блядь, меня так называть!
Он снова рассмеялся.
— О, не нравится?
Его бедра раздвинули мои колени шире, и, наклонившись, он скользнул членом по моей киске, задев пульсирующий клитор.
— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
Он прижался к самому входу, но дальше не двинулся.
— Просто трахни меня уже, а?
Я снова толкнулась бедрами навстречу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но его рука резко опустилась вниз, удерживая меня на месте.
— Терпение, детка.
Но на этот раз я услышала в его голосе напряжение — от того, как сильно он сдерживался.
— Раз уж ты меня используешь, позволь мне трахнуть тебя так, как я хочу.
У меня вырвался стон, но тут он наконец-то — наконец-то — вошел в меня, и звук стал глубже, нуждающееся. Золотой свет зажужжал на моих ладонях в тех местах, где они упирались в его кожу, и устремился оттуда прямиком между моих ног.
Он был большим, и даже несмотря на то, какой мокрой я была, он входил медленно, дюйм за дюймом. Он вращал бедрами медленными, глубокими кругами, прокладывая себе путь внутрь меня. Мои ногти впились в его плечи, когда он продвинулся глубже, и у меня вырвался жалкий скулеж.
— Знаю, детка, знаю. Блядь, как же с тобой хорошо.
Я почувствовала, как его зубы прошлись по моей шее, более острые, чем за несколько минут до этого.
Когда он наконец вошел до конца, вся комната загудела — низкая нота прошла через пол и окна, лампа начала мигать с той же частотой. Она резонировала сквозь него: густая и глубокая — пока он стонал мне в плечо; вслед за этим, магия хлынула в пустоту, словно приливная волна, заполняя каждое выскобленное русло, пока я не засветилась до кончиков пальцев.