Пляжи и укусы

Из ниоткуда материализовался Таннер, а за ним Диего; оба тащили огромные тарелки с едой из кейтеринга.

— Ну, как тут у нас дела? — спросил Таннер, с неподдельным энтузиазмом осматривая шатер.

— Масштабно, — ответил я.

— Очень масштабно. — Он уже косился на стол с мерчем. — Можно мне вот эту? — Он ткнул пальцем в бейсболку-тракер с логотипом «РипТайд».

— Нет, — отрезал Дерек.

Таннер всё равно взял ее.

Возле локтя Дерека возник ассистент с извиняющимся видом.

— Простите, что прерываю. У нас проблема с установкой на северной стороне.

— Какая еще проблема?

— Там какой-то… — Он сверился со своим планшетом. — Местный по имени Эллиот Фицджеральд заявляет, что мы не можем строить на том участке из-за мест гнездования черепах. У него есть документы.

Дерек даже не моргнул.

— Уберите его.

— Он говорит, что гнезда находятся под охраной…

— Уберите. Его.

Дерек уже начал отворачиваться.

— Свяжись с юристами. Неважно, что там у него есть, они будут водить его за нос до тех пор, пока всё это не закончится.

Ассистент отвернулся, уже доставая телефон. Я схватил его за плечо.

— У этого местного есть еще какие-нибудь жалобы?

Ассистент замялся, покосившись на Дерека, но тот уже ушел, пытаясь выгнать Таннера и Диего из-за стенда с мерчем, где они нашли еще чем поживиться.

— Эм, ну да. Были эти черепашьи гнезда, а еще там, судя по всему, должен был проходить какой-то турнир по волейболу, под который забронировали северную часть пляжа возле пирса, но мы заняли и ее.

Турнир по волейболу.

Я вспомнил длинные ноги и сильные бедра.

— Понял, спасибо.

Я отпустил его. Эль Тибурон не имел мнения по таким вопросам.

Но, вспоминая вкус одной особенно свирепой ведьмы, я подумал, что у Чейза Переса оно вполне могло быть.

Я как раз неспеша возвращался к Дереку, когда чайка приземлилась на стол с мерчем, посмотрела прямо на Дерека и смахнула на землю стопку бутылок.

Затем еще одна приземлилась на строительные леса.

А потом их прибыло штук тридцать одновременно.

Атака была скоординированной, особенно если учесть, что речь шла о стае чаек.

Одна из них спикировала прямо на кофе Дерека, врезавшись в него так, что он пролил всё на свою белую рубашку. Несколько птиц принялись дергать за стяжки, удерживающие освещение, и я едва успел отскочить, прежде чем огромный прожектор с грохотом рухнул вниз.

У другой чайки в клюве оказался телефон пиарщика «РипТайд» — маневр, который я отчетливо помнил.

— Какого… — Дерек крутился на месте. — СГОНИТЕ ИХ С МЕНЯ…

Таннер уже ржал во весь голос, издавая дельфиньи писки.

Я стоял посреди этого хаоса, пока какая-то птица топталась по оставленному без присмотра ноутбуку, врубив на полную громкость песню «I Ran (So Far Away)», перекрывавшую крики персонала.

Ах ты, ходячая катастрофа.

Она использовала меня для подзарядки. И сбежала, потому что получила то, что ей было нужно.

Еще одна чайка спикировала на витрину с биоразлагаемыми бутылками и разнесла ее в пух и прах. Дерек издал звук, который я никогда раньше не слышал от взрослого мужчины.

Я вспомнил ее руки в своих волосах, и то, как она смотрела на меня, когда поняла, кто я такой. Не как на знаменитость, не как на идола или даже не как на персону нон грата, как многие в последнее время. Она смотрела на меня как на проблему, как на переменную в ее плане, которую она не учла.

Она ушла, и я позволил ей уйти.

Потому что каждый хороший охотник знает: дай добыче вымотаться, а потом нападай.

Она хотела битвы.

Сказать по правде, в последнее время я вообще мало чего хотел. Но теперь акула нашла свою цель, и она никуда не денется.

Я сделал долгий глоток из бутылки «РипТайд», которую должен был «естественно» держать в руках, и наблюдал, как ее армия чаек за считанные минуты устраивает невероятный погром.

О, маленькая ведьма, если ты хочешь битвы, ты ее получишь. Но я играю грязно.

И я точно знал, какую наживку буду использовать.