Паломничество мечей

Глава девятая Безумный Бог

"Как это происходит? Будь добр, напомни мне".

"Д-доброму человеку не нужны... богатства, только... только общество душ, достойных его д-доброты".

Голоса эхом разносились по пещере Полумесяца, тихо произносимые, но отчетливо слышимые. Запинающиеся, полные муки интонации Книжника были легко узнаваемы, когда он, спотыкаясь, читал Священное Писание Воскресших. Другой голос удивлял своей человечностью, ему не хватало неестественного резонанса, которого ожидал Паломник.

"Да, - сказал он, слабея от размышлений. "Вот и все. Скажи мне, ты хороший человек?"

"Я... я... служу Церкви Воскресших..."

"Я приму это как "нет"".

Крик был самым громким из всех, знакомый пронзительный визг, который бывает только при горении. Он длился достаточно долго, чтобы Паломник и Ищейка успели отойти от входа и попасть в матрицу диагональных колонн. Он жестом велел ей остановиться, когда впереди показалась голая каменная площадка. На нем не было ни одной детали. Ни статуй, ни трона, на котором восседал бы Безумный Бог. Просто длинная аллея, пустая, если не считать двух фигур в центре. Над ними возвышалась сложная сетка балок и столбов, которые поддерживали существование этого невозможного сооружения. Паломник предположил, что то, как даже тихие голоса легко разносятся эхом по всему помещению, должно быть преднамеренным элементом дизайна.

К удивлению Паломника, Книжник стоял на ногах, а не лежал на полу в обмякшем состоянии. Судя по тому, как его обвисшие от ужаса черты лица смотрели на стоящего в нескольких футах от него человека в черной мантии, было ясно, что его удерживают в вертикальном положении по чужой воле. Руки Книжника были раскинуты, из красных пятен на его плоти поднимался дым, а в воздухе витал тошнотворно-сладкий запах обугленного мяса.

"Первый советник Второго Воскресшего", - сказал человек в черной мантии после минутного раздумья. Он был высок, но не чрезмерно, телосложение атлетическое, но не могучее. У него была бородка цвета перца на лице, которое казалось лицом красивого мужчины средних лет, черные волосы с серебряными прядями были зачесаны назад с гладкого лба. Одеяние было простым, без каких либо регалий. "Мне всегда нравилась его книга", - добавил он, махнув рукой на Книжника.

"Мудрый человек..." Книжник поперхнулся, выплевывая слова, слюна летела с губ, когда он пытался не блевать от вони собственной горелой плоти, "разве не ищете..." Он сделал паузу, тяжело сглатывая, черты лица сгорбились в ужасном ожидании: "...не ищите у богов помощи или... спасения..." Он попытался продолжить, но ужас взял верх над ним, и он задрожал, когда моча залила пол вокруг его ног.

"Никакого спасения от богов, да?" - повторил человек в черной мантии, поджав губы и подняв брови. "Не могу сказать, что я с этим не согласен. На самом деле, - он подошел ближе к Книжнику и нахмурился, изучая его лицо, - я считаю, что это настолько важно, что должно быть начертано на самом твоем черепе, мой верный друг".

Пилигрим рассчитывал насладиться зрелищем кончины Книжника, но, когда светящиеся красные буквы появились на его лысеющем затылке, прожигая путь к костям под ним, когда он пронзительно закричал, опустошая свои легкие, ему стало его жалко. Масштабы заблуждения этого человека были колоссальны, если он думал, что может молить подобное существо прекратить существование. Он был скорее сумасшедшим, чем фанатиком, а сумасшедших следует жалеть, каким бы заслуженным ни был их конец.

Голос заговорил, когда Книжник задергался и умер, все еще удерживаемый в вертикальном положении волей Безумного Бога. Вы становитесь сентиментальным, мой повелитель?

Тело Книжника отлетело в сторону, а человек в черной мантии сфокусировал взгляд на том месте, где за колонной притаились Паломник и Ищейка. "Выходите!" - приказал Безумный Бог. "Я хочу знать, кто привел изгнанника в мои владения".

Что ж, вздохнул голос, когда Паломник появился в поле зрения. Как-то неловко.

Человек в черной мантии бросил на Паломника короткий взгляд, а затем перевел глаза на меч у него на спине. "Приветствую тебя, Лакорат, - сказал он.

Мой господин, - ответил голос.

Безумный Бог поманил их ближе, и Паломнику ничего не оставалось, как подчиниться. Ищейка последовала за ним в нескольких шагах позади, остановившись на некотором расстоянии от лужи мочи, оставленной Книжником. Взглянув направо, Паломник увидел тело священника Воскресших, обмякшее в основании колонны, и дым, все еще поднимавшийся от букв, выжженных на его голове.

"Один из семи проклятых клинков", - сказал Безумный Бог, и Паломник обернулся, чтобы увидеть, что его взгляд все еще прикован к мечу. Он покачал головой и тихонько засмеялся. "Значит, такова была твоя судьба, когда Триумвират изгнал тебя из Инферно. Я счел бы ее достойной сожаления, если бы она не была так заслуженна".

Уверяю вас, цена за мои проступки была уплачена сполна, - ответил голос. Многократно.

"И все же ты остаешься запертым в этой безделушке и в рабстве у смертного". Глаза Безумного Бога с презрением метнулись к Паломнику. "Или ты каким-то образом обманом заставил его прийти сюда? Ты так хотел возобновить наше знакомство?"

До этого момента я не знал, кто такой Безумный Бог. Я подозревал, что ты можешь быть демоном Второго или Третьего Круга. Должен сказать, что найти здесь величайшего военачальника Первого Круга шокирует. Интересно, тебя они тоже изгнали?

Лицо Безумного Бога дрогнуло в легком раздражении. "Не испытывай меня, Лакорат. Прошли тысячелетия, но мое отношение к тебе не изменилось".

Паломник почувствовал, как меч переместился на его спине, словно извиваясь. Он обратил особое внимание на то, что голос промолчал.

"Ты", - рявкнул Безумный Бог, снова посмотрев на Паломника. "Полагаю, ты пришел просить о чем-то. Что именно?"

Паломник обменялся взглядом с Ищейкой. "Мы оба пришли молиться", - сказал он. "Наши молитвы разные..."

"Они всегда разные". Безумный Бог устало покачал головой и побрел прочь от них, сцепив руки за спиной, когда подошел, чтобы встать над трупом Книжника. "Этот, в своем безумном высокомерии, вообразил, что для того, чтобы изгнать меня из этого мира, ему достаточно изречь какую-нибудь банальность из священного писания своей церкви. Как будто я никогда не слышал этого раньше, как будто это не было заклинанием, пробудившим меня от моих собственных заблуждений.