Страница 18 из 33
"Ты зря тратишь время", - начал Книжник. "Язык древний, потерянный в веках..."
"Это ультранский", - сказал Паломник, еще больше щурясь по мере чтения. "Хорошо знай, что твоя вера не родилась непрошеной в твоей душе, но выросла как лелеемое дерево, чтобы в свое время ее плоды могли расцвести и таким образом благословить мир". Он перевел взгляд на Книжника, заметив, что на его лбу выступил пот. "Одно из предписаний Первого Воскресшего, если я не ошибаюсь".
Он бросил кость обратно в кучу и потянулся к черепу. Текст покрывал его от верхней челюсти до затылка, и Паломник выхватил взглядом отрывок из "Диалектики Третьего Воскресшего". Отложив череп, он потянулся к позвонку и обнаружил сборник цитат Святой Агнеты, основательницы первых аванпостов Церкви Воскресших в северных землях. И так далее, на каждом кусочке кости, который он исследовал, было выгравировано Священное Писание, и все это из одной и той же церкви. Церкви, которую он знал слишком хорошо.
"Я вижу, что ты видишь в этом ценность", - сказал Книжник осторожным, но серьезным шепотом. "Может, твой акцент и поблек с годами, а солнце опалило кожу, но я узнаю человека с севера, когда вижу его". Он протянул дрожащую руку, чтобы ухватить Паломника за рукав. "Твоя церковь нуждается в твоем служении".
"Итак", - сказал Паломник. "Я вижу, в этом паломничестве больше одного священника". Он кивнул головой в сторону костей. "Это то, за чем ты пришел?"
"Отчасти. Так много было потеряно в войнах Разрушителя. Его преследования превратили в пепел обширные трактаты Священного Писания. За прошедшие сто лет мы многое сделали, чтобы вернуть утраченное. Ученые священники, подобные мне, были посланы собрать все, что могли, в чужих землях. Долгое время в нашей вере существовало предание о том, что Церковь Воскресших присутствовала в Королевстве Прощающего. Теперь, - он бросил благоговейный взгляд на кости, - это доказано без сомнения. Эти, - дрожь в его руке усилилась, когда он отпустил рукав Паломника и протянул над кучей, - могут содержать самое полное хранилище Священного Писания в известном мире".
"И у тебя нет вопросов о том, как оно здесь оказалось? Церковное писание изначально было записано на валькеринском языке, а здесь все начертано на ультранском, языке, который вымер по меньшей мере за тысячелетие до появления церкви. И я сомневаюсь, что какая-либо человеческая рука или инструмент могли бы с такой точностью высечь буквы на кости".
"Это тайна, на которую мы получим ответ, - настаивал Книжник, - когда достигнем Полумесяца".
"Так вот о чем ты собираешься молиться? О знании?"
"Я намерен молиться о том, что должно было случиться, когда пало это королевство. Я буду молиться о смерти Безумного Бога".
Паломник насмешливо вздохнул. "Ты ожидаешь, что он просто заставит себя исчезнуть? Безумный он или нет, но мне трудно в это поверить".
"Здесь что-то произошло". Выражение лица Книжника стало свирепым, когда он наклонился ближе, его голос перешел в настойчивый шепот. "Что-то мерзкое, противоестественное. Что-то, что нарушило святое согласие между Землей, Высшими мирами и Инферно. Я верю, что зарождающаяся церковь пыталась остановить это и потерпела неудачу. Я завершу их миссию. Истину Воскресшего Слова невозможно отрицать. Когда Безумный Бог услышит ее, у него не останется иного выбора, кроме как уступить".
Глядя в сверкающие глаза этого фанатика, Паломник почувствовал, как в его груди зарождается старая, но знакомая потребность. Она не нуждалась ни в подстегивании, ни в насмешках со стороны голоса. Это было его собственное желание. Скольких таких же он убил? Большинство - быстро, в пылу битвы, некоторых - медленно, и ни об одном из них он не жалел. Он не помнил полного числа, но, столкнувшись с этим, таким же неразумным и непримиримым, как и все остальные, почувствовал, что их было недостаточно.
"По дороге в часовню Прощающего, - сказал он тихим голосом, - я наткнулся на караван, на который напали налетчики. На теле одного из них я нашел вот это". Его рука потянулась к кошельку на поясе и извлекла одну из монет, украшенную сигилом Церкви Воскресших. "Ты сказал, что у тебя есть серебро".
Книжник моргнул, его пыл угас, когда он попятился назад. "Я нанял людей, чтобы они проводили меня через пустыню, - заявил он. "Что они делали потом - их личное дело".
Он лжет, мой повелитель, голос звучал протяжно, словно подавляя зевок. Просто сверни ему шею и готово. Поразмыслишь над этим на досуге, как ты обычно делал, когда позволяло время, насколько я припоминаю. Сомневаюсь, что наши собратья-пилигримы будут сильно скучать по нему.
"Нанял людей?" спросил Паломник. "Бывших крестоносцев, ставших ренегатами, но все еще верных церкви, как я предполагаю, особенно когда им платят. Ты послал их за заклинательницей зверей, или им просто приказали перебить любой караван, который они найдут?" Легкое подергивание во взгляде Книжника подсказало ему, что он попал в цель. "Значит, пытаешься повысить свои шансы", - добавил он с улыбкой. "Для человека, столь уверенного в своей миссии, ты, похоже, стремишься к тому, чтобы в Полумесяце была услышана только твоя молитва".
Глаза Книжника метнулись к дверному проему и обратно, на коже выступили капельки пота. Однако Паломник видел, что, несмотря на страх, его решимость сохраняется. Так часто бывало с истинными адептами - теми немногими, кто не позволял своему ужасу поколебать их веру, сколько бы ногтей он ни вырывал, сколько бы глаз ни выкалывал, сколько бы раскаленных железок ни прижимал к их плоти. Но ни один из них не выдерживал испытания, которое ждало этого.
"Я не собираюсь тебя убивать", - сказал он Книжнику. "Более того, я сделаю все возможное, чтобы ты достиг Полумесяца, ибо подозреваю, что ответ Безумного Бога на твою молитву покажется мне весьма занимательным".