Страница 17 из 33
"Ты первый", - сказала она. "Чена не сможет забраться по ней, и мне понадобится твоя рука, чтобы затащить нас обоих".
Времени на споры не было, поэтому он бросился к лестнице и быстро вскарабкался наверх. Ищейка подбежала, чтобы ухватиться за одну из деревянных стоек, в то время как Чена вцепилась челюстями в другую. Прожорливые бывшие обитатели города взобрались на вершину пандуса, когда Паломник, Кусиф и Игрок потащили лестницу по стене. Вес как Ищейки, так и гиены был немалым, и Жрецу и Книжнику тоже пришлось приложить все свои силы. Когтистые лапы разминулись с болтающимися лапами зверя на несколько дюймов, и пара оказалась на свободе.
"Клянусь Воскресшими, - выдохнул Книжник, застонав от облегчения, когда хозяйка и зверь наконец достигли проема. Объединенные крики орды достигли лихорадочной высоты, когда они оба забрались внутрь. Паломник посмотрел вниз и увидел, что они толпятся у основания сооружения во все большем количестве, все лица обращены вверх, челюсти скрежещут, а глаза полны одинаковой ненависти.
"Жалкие дьяволы", - сказал Кусиф, окинув взглядом массу людей со смешанным выражением печали и презрения. "Как ты думаешь, они помнят? Знают, кем они были?"
Конечно, помнят, с веселым фырканьем ответил голос. Ихор действует на человеческое тело по-другому. Упыри помнят, но остаются рабами своего голода и ненависти. Я все больше и больше восхищаюсь изобретательностью наказаний Безумного Бога.
"Просто безмозглые твари", - бросил Паломник, отворачиваясь. "Неважно, кем они были раньше".
С наступлением ночи Майша зажгла еще одну светящуюся банку, и зеленый свет высветил огромное внутреннее помещение. В центре уровня, на котором они стояли, отсутствовал пол, образовывая черную треугольную пустоту, окруженную многоэтажными платформами, уходящими в темную высь. На этом уровне от пола до потолка располагались многочисленные полки, покрытые толстым слоем пыли. Книжник издал тихий стон отчаяния, его плечи опустились, когда он смел мусор с одной из полок.
"Все пропало", - сердито пробормотал он. "Все пропало".
"Что это за место?" спросил Паломник у Жреца.
"Великая библиотека Прощающего". Клирик подошел к одной из полок, вытирая пальцами пыль. "Говорили, что в ней хранилась мудрость всего мира. Он посылал эмиссаров во все земли, чтобы те покупали книги, нанимал ученых, чтобы те писали еще больше. В течение трех столетий это был величайший центр обучения, известный человечеству, превосходящий даже колледжи вечного Валькериса". Он поморщился, пошевелив пальцами, чтобы стряхнуть пыль. "Теперь он исчез навсегда по приказу Прощающего. Как он проклял свой народ, так он проклял и свои книги".
Он повернулся к остальным. "Лучше поешьте и поспите, сколько сможете. Послезавтра это, вероятно, будет редким утешением".
Компания направилась вглубь здания, чтобы найти место для отдыха, желая укрыться от непрекращающегося голодного хора орды. Твари вторглись в основание шпилей, крики эхом разносились по зданию с пугающей отчетливостью, но Жрец заверил компанию, что лестницы между шпилями и собственно библиотекой были разрушены давным-давно. Они расположились на почти голом участке пола, усеянном остатками стульев и столов, которые, как утверждал Жрец, служили рабочим местом для переписчиков библиотеки. Паломник развел небольшой костер из обломков мебели, которые оказались сухими и легко разгорелись. Сон быстро пришел к остальным, кроме него и Книжника.
Северянин смастерил факел из тряпки, привязанной к ножке стула, и отправился исследовать здание самостоятельно, не слушая советов Паломника о том, что время лучше провести в дреме. Он оставил его бродить по пустым этажам, а сам сел подбрасывать палочки в огонь, чтобы тот горел. Он знал, что сон не придет к нему сегодня. Так часто бывало, даже в те времена, когда он еще не владел мечом и голосом, последствия битвы беспокоили его.
Не беспокоили, поправил голос. Просто хотелось большего, как пьянице, который не может уснуть из-за мысли о еще одном кубке вина, который он мог бы выпить. Но ведь одного никогда не бывает достаточно, не так ли, мой повелитель?
"Спасибо, что развеял все мои сомнения по поводу этого предприятия". Ответил Паломник, вызвав в ответ тихий смешок.
Неужели ты думаешь, что Безумный Бог ответит на твою молитву? Ты, среди этих других? Сомневаюсь, что Книжник и Игрок могут составить тебе конкуренцию, но умирающая женщина с преданным мужем? Мать, ищущая украденного ребенка?
"Ответит или не ответит. Если нет, будь уверен, я найду другой способ".
Сверху донесся приглушенный крик, сопровождаемый мерцанием света от факела Книжника, который очертил силуэт прогнившего поручня, прежде чем быстро двинуться дальше.
Возможно, он нашел что-то, что его съест, - предположил голос. Если так, зачем мешать трапезе?
Паломник поднялся и подобрал светящуюся банку Майши, которую она оставила поближе к огню. Ее свечение уменьшилось до слабого отблеска, но, когда банку встряхнули, света оказалось достаточно, чтобы указать ему путь. К счастью, строители этого места предпочли сделать лестницу из камня, а не из дерева, что облегчило подъем. Он поднялся на несколько этажей, прежде чем снова уловил мерцание факела Книжника. Этот уровень отличался от остальных тем, что в его центре не было треугольного отверстия. Вместо этого он состоял из соединенных между собой камер разного размера, в каждой из которых стояла длинная сгнившая койка и стол. Они располагались по кругу вокруг большой центральной камеры, где Книжник стоял на коленях среди того, что Паломник вскоре определил как внушительную груду человеческих костей.
При звуке шагов Паломника Книжник поднялся и взял в руки посох. Он посмотрел на Паломника с выражением решительности, хотя и боязливой, его поза была позой человека, защищающего клад сокровищ, а не кучку старых костей.
"Это тебя не касается", - сказал он, выталкивая слова из пересохшего горла. "Это мое".
Паломник проигнорировал его и двинулся к костям. Он увидел, как Книжник напрягся, словно готовясь преградить ему путь, но благоразумно передумал. "У меня есть серебро", - сказал он вместо этого, нащупывая свой кошелек. "Оставь меня в покое, и я…"
"Помолчи", - велел ему Паломник, удивленно щурясь, когда взял бедренную кость из кучи. Свет от кувшина Майши заиграл на ее поверхности, открывая вид на какие-то письмена, выгравированные на кости. Надписи были крошечными, но все же выполнены с большим мастерством и точностью.