Страница 66 из 558
— Да я о Кроликове! — воскликнул староста обители. — Наш житель, но, ясное дело, со странностями, жидов не любит, масонов боится, себя почему-то православным считает, хотя это он Кроликов по паспорту, бабушкину фамилию ему дали. По матери он, ясное дело, Фогельсон, а по отцу и вовсе Добужинский. А вот втемяшилось мужику в голову. Он человек неуживчивый, он меня третий месяц донимает, все в Чистилище жалобы пишет, хорошо, подписывает их по привычке, как Доброжелатель или Верная рука, а там на анонимки, ясное дело, давно никто внимания не обращает, еще как Сам приказал анонимки не разбирать... Но ведь и надоесть им может, верно. Владимир Алексеевич? Это я к тому, чтобы вы на нашего Эдуарда Зарницкого внимания не обращали. Он, когда с ним, ясное дело, в пререкания не вступают, милейший человек! А что до мечтаний высоких, ну метит человек в демиурги, так ведь, ясное дело, он в демиурги никогда не попадет, блажь это все, парение бесплодное! Теперь понятно?
Все было ясно Лютикову. У него при жизни такая же Верная рука, он же Зоркий Сокол, в подъезде проживал. Пенсионного возраста был доброжелатель, потому и времени у него хватало не только за людьми наблюдать, но и доносы на их писать. Только на Лютикова он доносов десять писал. И то, что Лютиков в магазин за дефицитными продуктами с черного хода ходит, и то, что он ночами тайным образом бутылки из-под импортных спиртных напитков в мусорный контейнер выносит, следовательно, просто не может не быть иностранным шпионом, а то и выше бери, даже разведчиком. Еще он писал, что Лютиков самогонку в квартире гонит, запечатывает ее в бутылки из-под водки и через знакомого директора уже упомянутого выше магазина реализует эту самогонку, как продукцию Царицынского ликероводочного завода. Да мало ли чего еще может придумать свободный от бытовых и житейских проблем человек, который к тому же имеет справку о своей психической неполноценности!
Он только кивнул и сказал:
— Понятно. Я и так старался...
Сланский вскинулся.
— А вот этого, ясное дело, не надо. Что значит — старался? Мне главное, чтобы спокойствие было. Но вы меня поняли правильно. Поняли, Владимир Алексеевич? И слава Богу! Я к вам еще зайду, обязательно зайду, ясное дело, не могу я вас оставить наедине с Раем. Рай, он, дорогой мой, определенной подготовки требует, — с этими словами он пожимал руку Лютикова, а другой рукой засовывал за пояс какую-то тетрадь, из которой были явно вырваны страницы.
Еще раз тряхнув руку Лютикова, он посмотрел на него особенным взглядом и покинул его дом. И опять же, сразу видно было, что уходил не какой-нибудь хухры-мухры, победитель от Лютикова уходил, верующий в непоколебимость небесных законов от него уходил!
Лютиков рухнул в кресло и опять налил себе коньяку.
Ни фига себе, заморочки в этом мире происходили! И какие заморочки! Вы когда-нибудь видели в своей квартире начальника домоуправления? Не видели? А главу, скажем, районной администрации? Тоже не видели? Значит, вам повезло! Даже если вы никогда не видели в жизни демона или, скажем, ангела, огорчаться не стоит. Хрен с ними, визит главы администрации райской обители тоже многого стоит! А если уж безобидного Лютикова посетили, помирайте смело, вас тоже обязательно посетят!
Но когда Сланский исчез, в дверь опять назойливо постучали.
Вошедший поклонился.
— Администратора вызывали? — бархатисто осведомился настойчивый голос.
— Да я и не знал, что здесь администраторы существуют, — честно сказал Лютиков. — Да к тому же у меня сейчас местный староста был. Только что ушел!
Дверь приоткрылась, и в комнату ужом вплелся новый посетитель. Именно ужом, даже на вид он напоминал змею, однако же явно неядовитую, а по комплекции своей посетитель на питона или удава не тянул, так, ужик небольшой, обитающий в зарослях осоки среднестатистической русской речки, вроде Сухой Мечетки или одной из многочисленных Безымянок, текущих среди лугов и лесов Центрального Нечерноземья.
— Ах, Владимир Алексеевич, — с легким упреком сказал посетитель. — Ну что вы мне говорите за этого негодяя! Он только властью своей и кичится, а как за горячую воду разговор зайдет или, там, за пополнение коллекции в баре, так куда его гонорар девается, ведь все стрелки, подлец, на меня переводит!
Я, собственно, на минуточку. Вы у нас человек новый, вам еще долго в детали вникать. Я это к тому, что меня Нинель за вами просила приглядеть. Обаятельнейшая женщина, — Администратор восхищенно вздохнул и сделал руками странное обволакивающее движение. — Достойна всяческого уважения! Мы, Володя, с Нинелью старее друзья, поэтому ее просьбы для меня святы. Так что не стесняйтесь! Бар пополнить, неполадки исправить, другие щекотливые или житейские проблемы — вам будет все сделано в первую очередь. К старосте не обращайтесь, все равно ничего не сделает, только нравоучениями на неделю вперед накормит. И еще... — ужик помялся, потом все-таки решился. — Народ у нас собрался разный, поэтому вы, прежде чем дружбу принимать, приглядитесь к человеку, это очень важно — правильно приглядеться и оттенить достоинства и недостатки человека. И, ради Бога, чаше советуйтесь с Нинель, музы, Володя, плохому не научат...
Некоторое время Лютиков выслушивал советы и наставления Администратора, потом тот все тем же странным немного шипящим голосом извинился и скользнул за дверь.
Оставшись один, Владимир Алексеевич Лютиков некоторое время приходил в себя. Нет, было чему удивляться в загробном мире!
Но больше всего Лютиков удивлялся, что этот мир существует.
Еще в школе материализм был основным способе познания мира, в институте он познакомился с диалектикой и был твердо убежден, что после смерти ничего не будет. Но чем ближе становилась возможная горестная дата, тем большее смятение испытывал Лютиков. Нет, миновав тридцатилетие, он меньше всего думал о смерти. Но какие-то опасения появились. Поэтому в тридцать лет он крестился, больше на всякий случай, чем по убеждению. В тридцать два, приближаясь к возрасту Иисуса Христа, он уже из любопытства полистывал Библию. К тридцати трем Владимир Алексеевич знал некоторые молитвы и даже дважды захаживал в церковь. Именно в то время он начал считать, что торопиться не стоит. Если правы были его учителя, то после смерти ничего не существует, тогда и волноваться было не из-за чего. Но если загробный мир все-таки существовал, то к такой возможности нужно было относиться с определенной осторожностью и не совершать того, что могло быть наказуемо после смерти.