Страница 497 из 558
— Санек, ты только прикинь, чем бы дело закончилось, если бы ты там к чужому столу подсел? Ежу понятно, что народ свои грядки охраняет. Тебе понравится, если к нашей речке «портвейнщики» сбегутся? Ты ведь свою речку до последней капли крови беречь станешь! Вот если, скажем, ты с кем-то познакомился и тебя пригласили, тогда другое дело.
— На чужой каравай зариться не надо, — сказал, не открывая глаз Саморуков. — Ну что, мужики? Освежимся?
На этот раз отсутствие посуды ощутил и Севырин. Неудобно было лакать водку, стоя на четвереньках. Это было не по-человечески. Севырин как привык? Скинуться на троих, взять пузырек, сесть где-нибудь на берегу великой русской реки и под интересный разговор раздавить пузырек маленькими дозами. Собеседники попадались самые разнообразные. Одни вели разговоры о семейных делах, другие смаковали свои любовные победы, но были и такие, которые досконально знали все проблемы, связанные с НЛО, ориентировались в пространственно-временном континууме, а то и довольно свободно судили о магических обрядах и религиозных течениях разных стран и народов. Вести такие разговоры было крайне увлекательно, но здесь, глотая водку и видя в гладкой поверхности пахнущей сивухой реки, Севырин чувствовал себя неловко. Да и компания была явно не под душевный разговор. Саморуков и здесь себя чувствовал начальником и потому больше отлеживался, выпятив пупок и подбородок. С Антоном Ивановичем хорошо было поговорить о ценах на помидоры и огурцы, но какие тут к черту были овощи! Тут землю хавать можно было. Паша в собеседники годился. Он и о бабах мог свободно судить, и в спиртных напитках неплохо разбирался, да и начитан был в должной степени — не зря же столько времени книгами с лотка торговал? Но в присутствии Саморукова и он вел себя довольно скованно. «Ладно, — подумал Севырин, устраиваясь на земле поудобнее. — Освоюсь немного, глядишь, и другую компанию подберу. Главное, что в кайф все. Водки — море, закуски — завались. В таких условиях приятные собеседники не могли не отыскаться».
И все-таки что-то Бог недодумал. Поставил бы вдоль берегов столики под грибками, стульчики расставил бы, стаканчиков одноразовых приобрел — вот и вышла бы полная идиллия.
Он вздохнул и сел, обхватывая колени руками. Хмель постепенно овладевал им, и руки с ногами слушались уже недостаточно хорошо, но голова оставалась лишь чуточку затуманенной. Самое время для умственных упражнений!
Севырин с надеждой покосился на Павла. Тот лежал на спине, лениво подставляя нежаркому солнцу бородатое лицо. Лицо лучилось довольной улыбкой и выглядело умиротворенно. Хорошо было в Раю! И даже ментов опасаться не надо было. Там они в достаточной степени попортили нервы Севырину. Да что нервы! Жизнь они ему испохабили. Не успеешь иной раз расслабиться, нате вам — архангелы в серых фуражках! И ведь знают, суки, где народ отсиживается! Только разговор начнется по душам, а они уже протоколы из фуражек или планшеток достают — граждане, приготовьте ваши документики! А тут...
От избытка чувств Севырин вздохнул всей грудью, подполз к медленно катящей свои волны реке и сделал несколько глотков. Медленно, но верно его забирало.
— А вот интересно, мужики, — начал он, садясь рядом с Павлом. — А ангелы здешние зашибают? Такое изобилие вокруг. Трудно ведь удержатся, а?
Павел сел, потрясенно глядя на него.
— Санек, ты сдурел? Они же ан-ге-лы! Ты ментов когда-нибудь пьяных на дежурстве видел?
— Видел, — подтвердил Севырин. — И не раз.
— Ага... — Паша задумчиво пожевал нижнюю губу. — С ментами пример, конечно, неудачный. Опять же выпивка халявная, они же, как при коммунизме, живут... У них, как говорится, в каждом киоске и стол и дом. А ангелы, Саня, не пьют. Ангелы порядок блюдут. Всегда найдется десяток-другой шизанутых, которым местные порядки не по нраву.
— И что с ними ангелы делают? — поинтересовался Севырин.
— Сам увидишь, — туманно пообещал Павел.
— Шли бы вы, мужики, на берег, — не открывая глаз, лениво молвил Саморуков. — Как вы, сволочи, не поймете, что люди отдыхают, к новой трудовой вахте готовятся. Целый день еще впереди! Ну, хотите, слетайте куда-нибудь. Покажи ты ему, Пашка, все райские просторы. Пусть новобранец проникнется, какое ему счастье подвалило. К знакомым своим на Малую Ликеровку его стаскай или на Первачевку, к покойным колхозникам. Только к иностранцам не шастайте. На Текилку и к фрицам можно, а с остальными поосторожнее надо держаться. Будет посуда, тогда и обмен наладим. А просто так не стоит, они и так уже дважды ангелам челобитные подавали о нарушениях. Этот кудлатый сколько им крови попортил, виски ему, паразиту, захотелось!
— А и в самом деле — слетаем? — оживился бородатый Вергилий. — А мужики пока место постерегут.
— Только к грузинам не попадите, — доброжелательно предупредил продравший глаза Антон Иванович. — Хлебосольный народ! И поют хорошо, только вот вино у них чистая кислятина. Меня однажды неделю им поили, насилу вырвался. Мужики думали, что меня здесь и отпоить не удастся.
— И смотрите внимательней, — сказал начальническим тоном Саморуков. — Нарветесь на Веничку, увидит, что без дела летаете — сразу накажет!