Страница 478 из 558
СЛОВО И СВЕТ
— Информация — это ключ к материальному миру, — сказал Гурнов.
Сказал и замолчал, давая Даниилу время на возражения. Даниил промолчал. Вырос он из детского возраста, чтобы по каждому поводу в спор кидаться. Слава Богу, до покойников дорос!
Беседовать они начали на периферии сообщества, а потом и вовсе отсоединились, стараясь, однако, не терять Круг из вида. Накануне кто-то из исполинов духа приволок в сообщество трех бывших алкоголиков. Впрочем, почему бывших? Смешно говорить, но пословица оказалась верной — свинья грязь обязательно найдет. Вдумываться в механизм отравления желания не было, но факт оставался фактом — на ближайшее время, промежуток которого рассчитать было достаточно сложно, сообщество оказалось выбитым из колеи и потеряло способность к какому-либо анализу происходящего.
— Мы — носители информации, — сказал Гурнов. — Не знаю, кому эта информация понадобилась, но это очевидно — идет считка.
— Саша, очнись, — возразил Даниил. — Кому нужна такая информация? Ты посмотри вокруг, это мы — цари природы? Вот это кого-нибудь может заинтересовать?
— Что мы знаем о целях существ, которые эту информацию считывают? — в словах Гурнова был определенный резон. — Может, они как раз заинтересованы в негативной информации. А может, гребут все. До чего могут дотянуться. А на сущности ты не смотри, прямая сущность — это еще не весь человек. Вот скажи, что такое разумное существо? Сгусток информации, но информации дуалистической — с одной стороны, это информация овеществленная, но в этом плане он ничем не отличается от пробы грунта, воды или воздуха, предмета или организма, но с другой стороны — если брать мышление человека в чистом виде — это информация невещественная. Никто не знает, что представляет собой разум и как человек мыслит, но та часть информации, которая за материальную жизнь откладывается в его памяти, несравненно богаче информации овеществленной, ибо она содержит сведения о мире в целом. Догадываешься?
— Генетическая память, — почти наугад сказал Даниил.
— Правильно. А что может быть лучше источника информации, чем память разумного существа, исследовавшего, изучавшего и познававшего окружающий мир в течение многих и многих поколений? Если они умеют это, следовательно, они умеют и многое другое. Значит, вытащить глубинную информацию — для них тьфу! — два пальца облизать. Нет, все-таки наши предки были мудрыми людьми. Вначале и в самом деле было Слово. Только они не понимали, какое это Слово. Ну, не было тогда такого понятия — информация!
— Меня больше смущает, что здесь не только люди, — сказал Даниил. — Я тут поплавал по Потоку, такие существа встречаются, только и делаешь, что удивляешься. Ты с ксидианцами сливался?
— Господи, — выразительно вздохнул Гурнов. — А что есть добро и зло? Это с нашей точки зрения они на добро отвечают злом. Они-то считают, что воздают по справедливости! У нас ведь тоже понятия о добре и зле менялись от народа к народу и от века к веку так основательно, что порой противоречили друг другу. Не отвлекайся на частности, мастер Данила, смотри в корень.
Гурнов был старше. Он родился в конце девятнадцатого века. Участвовал в революции, потом работал в институте переливания крови у Богданова, сидел в сталинских лагерях и умер в пятьдесят третьем году, через год после своего освобождения. Даниил умер в две тысячи втором. Гурнов был и человеком заслуженным, и покойником со стажем, только это уже заставляло Даниила относиться к нему с невольным уважением. С воспитанием не поспоришь! Да и прав был Гурнов, какой смысл рассматривать варианты цивилизаций, собранных в потоке, ведь представляли эти цивилизации исключительно покойные особи, которые встречались довольно редко. Поэтому трудно было понять по единичному контакту — действительно ли имеешь дело с философией, которой была подчинена жизнь общества, или перед тобой всего лишь мировоззрение единичной особи, имевшей в этом обществе исключительно негативный статус.
Послежизнь в Потоке оказалась на редкость интересной.
Постепенно выяснилось, что в Потоке представлена не только земная цивилизация, а это в свою очередь открыло самый широкий простор для исследовательских экспедиций. Ученый коллектив, в который к своей радости попал Даниил, именовал себя сообществом. Для того чтобы члены сообщества, отправившиеся в очередную экспедицию, не затерялись и доложили о результате своего путешествия, сообщество в своем соединении избрало геометрическую фигуру, повторяющую крест. Крест был виден издалека, поэтому возвращаться было несложно. Первое время донимали усопшие церковники, которые в кресте видели свой знак и, только влившись в сообщество, обнаруживали, что ошиблись. Потом и они привыкли и слиться с сообществом не пытались, тем более что им в сообществе неинтересно было — молитв здесь не читали и о Боге не говорили, потому что в этой гипотезе просто не нуждались. Своих гипотез хватало. А путешествия подбрасывали все новую и новую пищу для этих гипотез.
Путешествия и случающиеся в них контакты оказались на редкость интересными. Иногда Даниил с тоской думал, что был лишен этой информации всю свою жизнь. Какими докладами он порадовал бы институтскую общественность, какие работы поместил бы в «Научном вестнике», имей к этой информации доступ при жизни! На Нобелевку это все тянуло, не меньше!
Он очень жалел, что его путешествия в большей степени носят психологический характер и сводятся к общению сущностей. Ужасно хотелось увидеть бескрайние болота, о которых взахлеб рассказывали зауроподы, ледяные поля, о которых и после смерти тосковали задумчивые и неразговорчивые криолиты. Хотелось побывать на плазменных морях звезды Алголе, в пятимерном пространстве, где обитали нутрики. Впрочем, человеческой жизни не хватило бы на все путешествия, задуманные Даниилом, и он утешал себя мыслью, что это ему удастся после смерти — дальнейшее существование по всем признакам обещало быть вечным. Нет, братцы, стоило умереть, чтобы увидеть все это! Увериться в множественности миров, убедиться, что и на других мирах идиотов, портящих другим жизнь, хватает. Посмотреть на чужие трагедии и возвышения. Сравнить себя с питомцами иных миров. И смотреть, слушать, изучать, сравнивать, проверять, жалея лишь о том, что все открытия, сделанные тобой, станут достоянием мертвых. Этакая Книга мертвых Даниила Артемьева.