Страница 316 из 558
— А если бы ты знал, кто в этом бизнесе сидит, у тебя бы глаза на лоб полезли, такие люди, про них никто плохого не решается сказать. Но ведь травят молодежь. Травят! А совсем недавно заместителя губернатора подстрелили. Думаешь, не было за что?
Ангел вздохнул.
— Это тебе кажется, что тот или другой человек ни в чем не виновен. А на деле невиновных не бывает. Каждый в чем-то виноват. Один сделал, другой — промолчал, третий — плодами неправедными воспользовался.
А Аукалка для пользы дела была. Сам понимаешь, просто так ничего не бывает, это вроде очищения для человека. Грешник каяться должен. Каяться и признаваться. Это ты понимаешь?
— Это я понимаю, — снова согласился Равиль. — Каяться должен, но не до седых же волос себя пеплом посыпать!
— А это не тебе судить, — строго сказал ангел. — С небес оно, понимаешь, всегда виднее.
— На всех небес не хватит, — подумав, сказал Равиль. — Вам виднее, да? Этого Гуняева самого в Аукалку надо сунуть. Пусть сидит там, пока не поседеет.
— Пацан ты еще, — печально заметил ангел. — Что ему твоя Аукалка, когда этот Гуняев под таким договором ходит, что два загробных бытия расплачиваться придется. Ты уж поверь, я знаю. На этом свете храню, на том не буду. А теперь ты и сам пострадаешь. Взяли ведь тебя сегодня, а?
— Хрен с два они мне докажут. Нет моего греха. Ведь подбросили, ты же это сам знаешь!
— Я-то знаю, — вздохнул ангел. — А судьи не знают. И следователь все за чистую монету принимает. Ему что сказали? Ему сказали, что есть информация, ты, мол, наркотики в тюрьме распространяешь. Информацию проверили, и она подтвердилась. Он теперь из шкуры вылезет, а тебя уконопатит. У него месяц назад дочка четырнадцатилетняя от передозировки умерла. Ты вот героем себя чувствуешь, думаешь, доброе дело сделал, гордишься поступком своим. А того не понимаешь, что вред ты Добру причинил, большой и непоправимый вред. Ты думаешь, что тебя Зло карает? Нет, миленький, тебя Добро наказывает. Как говорится, не зная броду, не суйся в воду. А ты сунулся. Ты ведь не понял — идет борьба Добра со Злом. А в такой борьбе все средства хороши. Ну, естественно, порой невиновные страдают. Но цель ведь великая!
— Ага, — со злой насмешливостью сказал Равиль. — У вас великие цели, борьба кипит, а кто в этой борьбе пострадает, вам все равно. Главное — победить, да?
— Ты этого не поймешь, — с видимой скукой сказал ангел. — Тебе даже Коран недоступен, читаешь, читаешь, а истин Его усвоить не можешь.
— Что-то я тебя не пойму, — сказал Равиль с раздражением. — И на нашего ангела ты совсем не похож, глаза у тебя не те. Ты честно скажи, мой ты ангел-хранитель или не мой? Если мой, так и храни от неправедного и несправедливости.
Ангел с треском развел крылья. Словно пальцы усталые размял.
— А кто тебе сказал, что я твой ангел-хранитель? — удивился он. — Сам подумал? И ошибся ты, милый. Не твой я ангел и хранитель не твой. Я Гуняева ангел-хранитель.
— А мой где?
— А нету, — сказал ангел. — Лишенец ты по решению Большой тройки.
— Ну, и какого черта ты тут отираешься? — окончательно рассердился Равиль. — Иди и охраняй этого идиота. Какого... ну да, нельзя поминать, понимаю... Зачем ты в мою душу лезешь, душеспасительные беседы ведешь?
— Объяснить тебе хочу, дураку. Чтобы ты на Гуняева зла не держал. Конечно, то, что он сделал, ни Аллах, ни Иегова не простят. Если не покается и прахом голову не посыплет. А ты должен понять. Для великой цели все средства хороши. Не для себя, для людей Гуняев старался!
— Хорошенькое дело, — сказал Равиль. — Кто-то подличает, в зону тебя законопатить норовит, а ты же должен его пожалеть и понять. Я бы понял, если бы за него не ты, а другие просили. Ну, те, что не на небесах обитают, а в более паршивых условиях. Им-то больше пристало, нет? И целей великих я во всей этой возне не вижу. Подумаешь, жулика запрессовали и в сознанку пойти заставили.
— Я же говорю — пацан, — грустно сверкнул нимбом ангел. — Вся фишка в том, что Добро в этом случае творится... гм... скажем, лапами Зла. Сам понимаешь, мы должны сделать Добро из Зла, другого материала на Земле нет. А ты ведь и сам не понимаешь, чего натворил. Ты с этой бутылкой такое выкинул, никакая установка «Град» по последствиям не сравнится. Ты думаешь, что в камеру ее закинул? Нет, миленький, ты совсем в иное место угодил. И не простят этого ни тебе, ни Гуняеву, который не усмотрел и тем договор нарушил.
— Слушай, — сказал Равиль, поднимаясь и отворачиваясь к окну. — У тебя дел нет, да? Летел бы ты отсюда, тем более что ко мне лично ты никакого отношения не имеешь.
— А ты подумай, — сказал ангел. — Я-то, конечно, полечу. Но ты все-таки подумай. Тем более, все только начинается. Ты думаешь, что с Аукалкой справился. Думаешь, нет больше пресс-хаты. Ошибаешься, мой хороший, она вечна, и ты сам в этом очень скоро убедишься.
— Не ты первый мне это сказал, — горько усмехнулся Равиль. — Уйди, а? Ну, лети, лети, не стой над душой. И без тебя тошно.
— Значит, не простишь? — ангел покачал головой. — Зря. Я-то полечу, а ты ведь останешься.
Равиль остался в камере один. Куда делся ангел, он не знал.
Да и не до ангелов ему было. Своих проблем хватало. Да и что ему ангел этот был? Добро бы его ангел-хранитель прилетел, так ведь нет, чужого принесло, и не просто чужого, а именно того, кто ему пакость сделал. Это все равно, если бы в камеру Славик Гонтарь вошел и сказал: прости ты меня, Христа ради. Знаю, что сволочь, знаю, что козел. Я сам про себя все знаю, только это ведь не я такой плохой, жизнь паскудная.
Он посидел немного на жесткой шконке, уныло глядя в зарешеченное окно. Перспектива была поганенькой, особенно если учесть слова ангела. И все-таки он ни о чем не жалел. Ни о чем. Сделал и сделал. Подумаешь, Добро они творят. Да какое же это Добро, если от него люди помирают? «Что будет, то и будет, — подумал устало Равиль. — Если мы все будем молчаливыми и боязливыми, то ничего хорошего в жизни не будет. Будут нас всех прессовать, хотим мы этого или не хотим. Нельзя так жить. Надо жить совсем иначе».
Все так ведь и есть. Главное — не быть в одиночестве. Мир обязательно станет лучше, если за дело мы все возьмемся одновременно — все мы, включая и тех, кто пока еще не созрел для доброго дела, но кто очень хочет, чтобы мир обязательно стал лучше. Жаль только, что ангелы и их начальники пока еще не на нашей стороне.