Страница 174 из 558
В душе моей ночь, а вокруг меня давящая пустота, которая никогда не прозреет рассветом.
О ТРЕХ СТАРУШКАХ
Представьте себе забытый всеми Урюпинск.
Даже не Урюпинск, а маленький казачий хуторок Забурдяевский, состоящий из двух десятков домишек, большая часть которых и по сегодняшний день крыта чаканом, а сквозь побелку их проступают саманные кирпичи. В одном из таких домиков с незапамятных времен живут три сестры, три древние старухи, которые постоянно что-то вяжут. Урюпинск, как Оренбург, знаменит своими пуховыми и шерстяными платками. Но дело совсем не в этом. Главное для нас — само вязание, которым старушки заняты. Одна прядет нить из грубой овечьей шерсти, хотя иногда ей попадается дивный и удобный в работе козий пух, но чаще на мотовило прялки наматывается жесткая и колючая разноцветная шерстяная нить. Нить эта поступает к другой сестре, которая вяжет что-то разноцветное и бесконечное; нити переплетаются, образуя непонятный, все время меняющийся узор. Когда клубок заканчивается, старушка зовет третью сестру и просит совета: удлинить ей эту нить или закончить хитроумным узелком.
Сестра оценивающе разглядывает рисунок и дает сестре малопонятный совет:
— Это ж Пашка Одинцов из Масловки. Совсем мужик спился, жену с детьми каждый день бьет... — и щелкает большими черными ножницами, отстригая остаток нити
Впрочем, иногда она говорит и обратное:
— Куда резать-то, это же Лукьяныч с Горловки, у него семеро по лавкам... и эту не надо, Лидочка из Масловки, красивая девочка растет...
А бывает, слова не скажет, хмыкнет только, щелкнет ножницами и гадай, чья это нить так коротко вплелась в общий рисунок.
Однажды старушки обнаружили, что вяжется не тот узор. После долгих споров они принялись распускать связанное. Сматываются нитки, развязываются узелки, тает на глазах узор. Переименовываются в прежние наименования города, распадается в клочья когда-то великая страна, вчерашние нити, образовывавшие единый рисунок, съеживаются, стараясь не касаться друг друга, и под исчезающим рисунком обнаруживаются черные и белые нити добра и зла, похожие на рояльные струны.
— Ну вот, — бормочет одна из сестер, ловко сматывая нить в клубок. — Так мы никогда не закончим. Гляди, гражданская война начинается и подрезать бесполезно... Ты распускай, распускай.
Вы чувствуете слабость? У вас неприятности дома или на работе? Вас разлюбила девушка или от вас ушел непутевый муж?
Подойдите к зеркалу. Посмотритесь в него. Взявшись за затылок, осторожно попробуйте — на месте ли еле заметный узелок.
Быть может, нить вашей судьбы уже готовятся смотать в общий клубок, и пришло вре...
ПРИТЧА О ТРЕХ ОБМАНЩИКАХ
Три человека утверждают, что им известен истинный Бог. Но Бог един и не зависит от места жительства пророка или его национальности. Если один знает истину, то двое других или откровенно лгут, или добросовестно заблуждаются в истинности своего знания.
В любом случае они вводят в заблуждение тех, кто им верит. Двое из троих являются обманщиками. Представим теперь, что каждому из них верит ровно треть живущих на Земле и существует три основные религии: христианство, ислам и буддизм.
При одном истинном Боге две трети человечества поклоняется ложным идолам, добросовестно заблуждаясь в их божественности.
Если Христос был сошедшим на Землю Богом, то поклонники Аллаха и Брахмы ослеплены ложью, и далее смена истинного ориентира меняет Бога, но не положение вещей: в любом случае две трети живущих обмануты и их вера ложна. Две трети верят не в Бога, а в искусственно созданный эрзац.
Поскольку религий значительно больше, а Бог все-таки один, возникает вопрос об истинности Веры.
В истинного Бога верит всего одна группа верующих. Если Вера в Бога не предусматривает различия религий, то все споры об истинности Веры излишни, и мы все веруем в одного Бога, называя его по-разному. Но если вера в Бога предполагает одну истинную религию, то существование всех остальных теряет всякий смысл. Наличие многих религий отражает географические, этнические, социальные уклады живущих, и это противоречит божественному монополизму, так как носит чисто человеческий характер: всякий воображает себе Бога исходя из собственных нужд.
Но в таком случае у человечества три пути. Один из них ложный и сводится к тому, чтобы силой оружия утвердить одну Веру, которая может оказаться ошибочной. Второй путь сомнителен — прийти к единению и создать универсальную религию поклонения просто Богу, исключив национальные и гностические признаки и отказавшись таким образом от католицизма, православия, лютеранства, законов шариата, принципов Дао и Дзен, но кто из народов признает ошибочность именно своей Веры? Третий путь трагичен для верующего и поэтому невероятен — человеческая психика нежна и не терпит изъятия нравственного стержня.
Всякий иной путь невозможен, ибо ведет к умножению ошибочных сущностей Бога. Единого и Единственного менее всего интересуют причины человеческих ошибок — найдя их недопустимыми, он срывает Печати и приказывает Ангелам вострубить в трубы.
Исходя из сказанного, сделаем окончательный вывод: либо Господу не до своих созданий, и тогда нам не грозит Страшный Суд, понятия Добра и Зла становятся относительными и не являются следствием первородного греха, либо верна религия, которую в настоящее время исповедует большинство (но это шаткий и сомнительный путь), либо...
...страшно поставить вопрос о воображаемой сущности Бога.
И МОГИЛА — МИР
Все мы — те, кто жил до нас, мы сами и живущие рядом с нами, и все те, кто будет когда-то жить, — все мы похожи на метеоры, врывающиеся в земную синеву из черных звездных пространств небытия. Сгорая, мы оставляем за собой быстро гаснущий след, который называется жизнью.
Как сказал когда-то Екклесиаст: «Человек одинок и другого нет».
Кто мы на этой земле?
Мы — фантастические рыбы, и во тьме близ Млечного Пути мерцают исполинские тени Богов, расставляющих сети для уловления наших душ.
В гибком зеркале природы
Звезды — невод, рыбы — мы,
Боги — призраки у тьмы...
{45}
Отдышись.
Был долгий день жаркой крови, день, походивший на трепет воробьиного сердца, на порхающий мотылек свечи в протянутой сквозняком комнате.
Наступает тьма.