Страница 154 из 558
Удивительно, но, взяв за основу неверные предпосылки, доктор Оберлендер делает правильный вывод. XXI век показал нам, что выдвинутые социологические модели исчерпали себя и будущее принадлежит новым социальным построениям, главной ценностью и основным мерилом которых являются знания. Особенностью прошедшего столетия стала, прежде всего, все усиливающаяся кооперация региональных государственных сообществ на основе единого планирования. Завершилось время колониального разделения и грабежа. Пришло время осознания каждой государственной единицей своего места в мире, стремящемся, наконец, к объединению.
Вена, 11 апреля 2101
О ДОБЛЕСТЯХ, О СЛАВЕ, О ГЕРОЯХ...
Телевизионным ведущим генерал с жаром рассказывал о сражении Великой Отечественной войны, участником которою он был.
Помнится, речь шла о жестоком бое в районе Сухой Мечетки на окраинах Царицына в самый разгар легендарной битвы.
Генерал помнил все. Прошло более пятидесяти лег, а он сыпал цифрами, вспоминал, откуда в тыл немцам вышла разведывательная рота и сколько пулеметов у роты было.
Он подробно рисовал ход сражения, рассказывал, как шли немцы и сколько у них было танков в сопровождении, даже помнил тот факт, что первый танк зажгли на правом фланге, где было две пушки-«сорокапятки».
Сановный ветеран даже проанализировал, какое значение схватка у безымянной высоты имела для общего наступления дивизии в тот день.
Телевизионный ведущий спросил, помнит ли он фамилию командира разведывательной роты, которая решила исход сражения, выйдя к немцам в тыл.
Генерал, когда-то бывший полковником, долго сопел, ерзая в мягком кресле, морщил лоб, вытирал красную лысину белоснежным платком, но фамилии командира разведчиков, убитого в том страшном скоротечном бою, так и не вспомнил.
Что говорить, в том бою у каждого из них были свои задачи.
Один должен был выйти в тыл немцам, завершая их окружение, получить две пули в голову и хрипеть, лежа на белоснежном снегу, окрашенном его кровью.
Задача второго была — собрать силы, определить слабые места немцев и спланировать операцию по их разгрому.
Для первого из них люди были товарищами, с которыми он жил и с которыми любил и ненавидел; друзьями, которых он хоронил, оставляя на могилах деревянные пирамидки со звездочками, вырезанными из банок с американскими консервами. Имена и фамилии тех, кто не дожил до победы, неумело и коряво выводились на досках от снарядных ящиков.
Для полковника люди воплощались в красные стрелки, которые безжалостными клешами готовы были сомкнуться на горле измученною и обмороженною врага.
Фамилии участников боя совсем ни при чем. Думается, что полковник не знал убитою командира разведывательной роты, который своей смертью обеспечил выполнение задачи, поставленной перед его ротой. Разведчик, скорее всего, тоже не знал фамилии полковника, ради победы над врагом планировавшею возможную смерть своего подчиненною, у которого еще не было семьи.
В многотомной «Истории Великой Отечественной войны» я не нашел даже упоминания о случившемся бое.
У каждого своя память о битвах и сражениях.
БОЙ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
Книга, произведшая на меня огромное впечатление в детстве. Это была повесть «Бой после победы», и написал ее, кажется, Вадим Охотников. Впрочем, в авторстве я не уверен. Возможно, повесть написал Виктор Сапарин.
Повесть была фантастической, выпущена московским издательством, кажется, «Воениздатом», в сорок девятом году. Помню, меня удивило предисловие — оно было написано Молотовым или Ворошиловым, казалось невероятным, что такие большие люди обратили внимание на маленькую фантастическую повесть.
Книга начинается с освобождения советскими войсками немецкого концлагеря. Узники его были похожи на костлявые тени с огромными впавшими глазами. Офицеры СМЕРШа обнаружили на территории лагеря развалины секретной лаборатории. По свидетельству заключенных, в этой лаборатории проводились исследования человеческого мозга. Подопытных немцы уничтожили, в живых осталось несколько человек и среди них герой повести. Не помню, как его звали. Для удобства повествования назовем его Алексеем Донцовым.
Донцов возвращается домой. Он — инвалид, его мучают головные боли, иногда он не может вспомнить, как прожил день.
Постепенно он обнаруживает, что к нему с холодным отчуждением относятся родственники и соседи, которые даже перестают с ним здороваться при встречах.
Донцовым вновь начинают интересоваться органы госбезопасности. Ведутся непонятные инвалиду допросы, его прошлое тщательно проверяется.
Выясняется, что в лагере Алексей Донцов вел себя мужественно. Оказавшись в плену после тяжелого ранения, он принял участие в лагерной подпольной организации, занимавшейся диверсиями и саботажем в заводских цехах, созданных при лагере.
Алексей вызывает на откровенный разговор отца, от которого узнает, что во сне он говорит по-немецки, в жизни иногда допускает необъяснимые жестокости в отношении детей, ненавидит евреев и сожалеет, что в войне не победили немцы.
Донцов потрясен. Он пытается контролировать себя, не допускать все чаще случающихся провалов в памяти. Это не удается ему до того случая, когда Алексея около пивной неизвестно за что избивают бывшие фронтовики.
Алексею начинает казаться, что в его голове живет чуждое ему существо. Интересно описано, как чуждое сознание языками черного пламени проникает в сознание Донцова. Медленно он начинает осознавать суть эксперимента, поставленного над ним в концлагере: в его мозг подсажено сознание гитлеровского офицера, эсэсовца, убежденного национал-социалиста. Теперь его оживающее сознание пытается подавить волю и сознание Донцова, чтобы доминировать в его теле. Самые захватывающие страницы посвящены борьбе двух сознаний с исключающими друг друга мировоззрениями. Гитлеровский офицер владеет русским языком, что облегчает ему адаптацию в чужом мире. Донцов яростно борется с чужим сознанием, понимая, что медленно проигрывает. Интересны мысленные диалоги, которые ведут сознания, воображением автора оказавшиеся в одном теле.