Страница 152 из 558
В обед мужики начали собираться. Собирались обстоятельно, без спешки. Мылись малыми группами в черной баньке, надевали загодя приготовленное чистое белье. Прощались с тихо плачущими женами и с детьми, уходили на полянку, где сидели около тонких березок, закусывая первач хрустящими малосольными огурцами из узелков с домашней снедью, и беседовали друг с другом о житейских текущих делах.
Ближе к вечеру громыхнул гром и сверху упала лестница
Мужики по одному поднимались наверх, раздеваясь и складывая одежду и белье у берез аккуратными кучками.
Котел потемнел, окрасившись в слившийся с закалом цвет, и в мешанине человеческих тел замелькали окровавленные обрубки.
В избах было темно. И не лаяли собаки по деревне. Деревня словно вымерла, и детвора, забившись по полатям и углам, не играла в обычные детские игры.
Поздно вечером, когда с небесного черного бархата щедро сыпались яркие летние звезды, в двери изб стучали и в каждой, откуда ушел кормилец, появлялся маленький розовый листок, бились в безутешной истерике вдовы и еще ничего не понимающие дети изумленными глазами смотрели на жизнь.
В полночь котел лопнул, и человеческой горячей кровью залило всю деревню.
КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ
НА «ИСТОРИЮ НАШЕГО СТОЛЕТИЯ»
Н. ОБЕРЛЕНДЕРА
(Нью-Йорк: изд-во «Брукс», 2101)
Понять — значит упростить. То, что является обычным делом в математике, абсолютно неприменимо к гуманитарным наукам, составляющим основу общественного мировоззрения в конце XXI столетия. Доктор Оберлендер не прав. Упростить мир невозможно, можно лишь примитизировать свои представления о нем. Отсюда ошибки в целом незаурядного и весьма квалифицированного автора, которые делают книгу неприемлемой для подготовленною читателя.
Ошибочность примененной Оберлендером методологии приводит к тому, что в описании автора имевшие мест события обретают мифологический оттенок и более похожи на легенды, нежели на реальные события, изменившие общественные социологические построения и культурологические концепции, принятые научным сообществом в конце XXI века.
Наверно, спор о роли личности в истории вечен. И все-таки по меньшей мере некорректно объяснять утрату гегемонии Соединенными Штатами Америки во второй половине XXI века личностью и энергией лидера Европейского Союза Шарля Мак-Костака. Несомненно, что причины угасания США и утраты лидирующих позиций в мире в первую очередь объясняются экономическими факторами. Свою решающую роль сыграло укрепление европейского экю и вхождение в Европейский Союз оправившейся после экономического кризиса России. Мак-Костак, несомненно, является ярким лидером столетия, но было бы наивно сбрасывать со счетов финансовую мощь Западной Европы, опирающуюся на природные ресурсы Евроазиатского союза, который в середине столетия объединил Индию, Россию, Казахстан, Узбекистан, Армению, Киргизстан, Таджикистан и Белоруссию. Я не сомневаюсь, что уважаемый доктор Оберлендер немедленно вступил бы со мной в полемику, доказывая, что объединение упомянутых выше стран явилось следствием энергичных действий Константина Николаева и его правительства. Не отрицая талантов Николаева, замечу, однако, что действительной причиной создания Евроазиатского союза явилось объединение ряда мусульманских и арабских государств в Аллахостан, руководство которым начали осуществлять экстремистски настроенные лидеры ваххабитского движения. Война с международным терроризмом не прошла даром, арабские лидеры поняли необходимость единения. А это не могло не вызвать тревоги. Свою роль сыграли и экспансионистские устремления коммунистического Китая, чье население к середине столетия превысило 3 миллиарда человек. Развязанные Китаем территориальные конфликты с сопредельными Казахстаном и Индией, оккупация им в первой половине столетия Тайваня наглядно показали всему миру беспомощность и провинциальную отсталость ООН и явились причиной радикальной перестройки этого инструмента международной политики.
Именно силовой попыткой развалить новое мусульманское государственное объединение явился конфликт с арабскими государствами 2025 года, закончившийся применением ядерною оружия малой мощности в Персидском заливе и Западной Европе. Усматривать фрейдистские мотивы в действиях руководства ЕвроНАТО по меньшей мере просто некорректно, как и видеть в действиях руководства Союза Африканских государств, образованного после 2050 года, что-то иное, нежели попытку противодействовать окончательному разграблению природных богатств материка и создание афроиммигрантами из культурно развитых стран самостоятельного мошною государства, способного успешно противодействовать наступательной политике остального мира.
Говоря о кризисе обтесана потребления, доктор Оберлендер взял за иллюстративную модель переживающие глубокий кризис Соединенные Штаты Америки. Автор не совсем прав, и это доказывается тем, что аналогичные модели до настоящего времени успешно существуют в Дании, странах Бенилюкса и Швеции, не обнаруживая видимых негативных тенденций в своем развитии. Было бы некорректно объяснять векторные различия указанных выше общественных систем психофизическими характеристиками их жителей. Скорее надо признать, что экономические предпосылки обусловили отток интеллектуальных сил из проявившего излишние имперские амбиции политического гегемона прошлого столетия, что и предопределило кризис не только общественной, но прежде всего экономической системы, излишне часто и резко декларировавшей индивидуализм и вытекающий из него прагматизм.
Построив книгу на неверных методологических предпосылках, доктор Оберлендер, к сожалению, допустил и ряд факторологических ошибок. Не стоит, однако, полагать, что причиной подобных ляпсусов со стороны уважаемого в научном мире историка и публициста явилось незнание почти общеизвестных истин. Скорее и вернее следовало бы считать эти просчеты желанием доктора Оберлендера притянуть те или иные события к создаваемой им концепции нашей истории.