Миллиардер напрокат

Максим возвращает взгляд ко мне.

— Пусть смотрит.

Его ладонь на моей талии чуть сильнее притягивает меня ближе.

Теперь между нами остаётся совсем мало пространства.

Я чувствую тепло его тела, запах парфюма — древесный, терпкий — и собственное сердце, которое вдруг решает, что обычный ритм ему больше не подходит.

— Максим…

— Что?

Я снова смотрю на Кирилла.

Он уже отвернулся к Веронике.

Но во мне почему-то просыпается совершенно нелепое упрямство.

Столько лет я слушала, что мне надо похудеть. Что я была бы красивее, если бы занималась больше, ела меньше, перестала печь дома, убрала сладкое из холодильника.

Что у меня слишком мягкие бёдра.

Слишком большая грудь.

Слишком много всего.

И сейчас мне ужасно хочется, чтобы хотя бы один раз Кирилл посмотрел на меня и понял: дело вообще не во мне.

Я перевожу взгляд на Максима.

На его лицо.

На губы.

Потом снова смотрю туда, где стоит бывший.

Господи.

Алиса, не надо.

Это глупость.

Очень большая.

Я всё равно произношу:

— Можно попросить тебя ещё об одной услуге?

Максим сразу смотрит внимательнее.

— Можно.

Мне становится жарко уже от собственной мысли.

Я понижаю голос, чтобы слова утонули в музыке и гуле вокруг.

— Поцелуй меня.

Он перестаёт двигаться.

Музыка продолжается, пары проходят мимо нас, за окнами струится дождь, а мы несколько секунд просто стоим у края танцпола.

Я чувствую, как лицо начинает гореть.

— Я доплачу, — быстро добавляю я. — Правда. Я понимаю, что этого не было в договоре. Просто Кирилл всё время смотрит, и мне кажется, если он…

Договорить я не успеваю.

Взгляд Максима меняется.

Он отпускает мою ладонь, кладёт освободившуюся руку мне на затылок и притягивает к себе.

А потом целует.

Сразу.

Без осторожной пробы.

Его губы накрывают мои, и мысли просто исчезают.

Я успеваю только схватиться обеими руками за его плечи.

Он держит меня за талию крепче, прижимая к себе, и углубляет поцелуй. Его язык касается моего — горячо, уверенно, совершенно не так, как должен целовать мужчина, которому только что пообещали доплату за хорошую работу.

У меня слабеют колени.

Очень некстати.

Я прижимаюсь к нему сильнее, потому что иначе рискую опозориться уже совсем другим способом.

Максим чувствует это.

Его рука с затылка скользит к шее, большой палец касается кожи под ухом. По спине проходит такая дрожь, что я забываю и про Кирилла, и про свадьбу, и про людей вокруг.

Вообще про всё.

Я отвечаю ему.

Сама.

И вот это уже проблема.

Потому что можно сколько угодно объяснять себе, что он просто хорошо выполняет оплачиваемую работу.

Но я точно не получаю деньги за то, чтобы цепляться пальцами за его пиджак и отвечать на поцелуй так, будто мы действительно четыре месяца вместе.

Максим отрывается первым.

Но не отпускает.

Его лицо остаётся совсем близко, дыхание касается моих губ.

Я смотрю в тёмные глаза и несколько секунд вообще не понимаю, где нахожусь.

Музыка.

Свет.

Люди.

Свадьба бывшего.

Точно.

— Думаю… — выдыхаю я и сглатываю. — Думаю, этого достаточно.

Максим опускает взгляд на мои губы.

Потом снова смотрит в глаза.

— Для него?

Вопрос звучит тихо.

Слишком тихо.

Я вспоминаю Кирилла.

С трудом.

— Да.

— Хорошо.

Но руку с моей талии он не убирает.

Я тоже всё ещё держусь за его плечи.

Через несколько секунд понимаю это и медленно опускаю руки.

— И сколько я должна доплатить?

Максим смотрит на меня несколько долгих мгновений.

Уголок его губ едва заметно двигается.

— Нисколько.

— Но я сама попросила.

— Я слышал.

— Тогда это дополнительная услуга.

— Нет.

Он снова начинает двигаться в ритм музыки, мягко увлекая меня за собой.

Я автоматически делаю шаг следом.

— Почему?

Максим ведёт меня чуть в сторону, пропуская другую пару, и только после этого наклоняется ближе.

— Потому что за это я денег не возьму.

У меня снова становится жарко.

— Почему?

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Потому что я и сам хотел тебя поцеловать.

Я сбиваюсь с шага.

И наступаю ему на ботинок.

Максим останавливается, смотрит вниз на свою обувь, потом медленно поднимает взгляд на меня.

— Простите.

Я тут же прикусываю губу.

— То есть прости.

— Вот теперь поверил, что ты нервничаешь.

Я тихо смеюсь, хотя сердце всё ещё колотится где-то у горла.

А потом случайно смотрю за его плечо.

Кирилл стоит возле своего стола и смотрит на нас. И его взгляд мне не нравится совершенно...