Страница 65 из 115
Про мальчика, который очень хотел ту самую
Шесть с половиной лет назад
— Ну что. Жених, — седая девушка широко усмехнулась и мерзко прищурилась, когда достала голову из деревянного таза, доверху наполненного чёрной водой. — Твоя суженая живёт на Аляске. Я узнаю эти пейзажи. Где-то… где-то на окраинах Анкориджа.
Девушка. По крайней мере, выглядела она как девушка. Молодая кожа, живой, игривый взгляд, веснушки. Казалось, ей нельзя было дать больше двадцати пяти, но Нолан знал: не так давно ей стукнуло пятьдесят. Ведьмы в самом деле не старели, как и абсолютное большинство нечестивых, что рождало лёгкий конфуз. С одной стороны, молодой человек должен относиться к тётушке с почтением и уважением, а с другой… иногда на неё хотелось закатить глаза, покачать головой и сказать: «Не говори так со мной. Не говори, не смей меня подначивать, меня это раздражает».
И он говорил. Когда рядом не было дяди, чтобы тот не сверлил его тяжёлым, недовольным взглядом.
Ведьма решила провернуть экспромт-гадание прямо на своей огромной кухне, практически не сходя с места. По обеим стенам шли светлые рабочие столы с ящиками из такого же светлого дерева, а по центру стоял самый большой, квадратный, обеденный стол, накрытый льняной скатертью в мелкий цветок. За ним члены семьи и обедали, и работали, и гадания устраивали. Ящики украшали латунные ручки с завитками, на полу из берёзового паркета танцевали солнечные блики.
— Это удивительно далеко, — Нолан с такой же игривой улыбкой прищурился, затем резко пересел. Резная спинка светлого стула оказалась между ног, Бета опёрся на неё сперва руками, а потом и подбородком. — Можешь сказать чуть конкретнее? Пока что я знаю про неё лишь место жительства и её… пол. Это, мягко говоря, негусто. Сколько ей лет?
— Не знаю! — Ведьма с перекошенной улыбкой пожала плечами.
— Окей, — Бета слегка сконфузился. — Как она выглядит? Цвет волос, хотя бы, ты видела?
— Тоже нет! — Казалось, с каждым новым озвученным пробелом девушка становилась всё счастливее, то ли от неловкости, то ли нарочно.
— Даже так, — рот уплыл куда-то в сторону. Нолан широко усмехнулся и покачал головой. — Ты — такая себе ведьма, Хель, ты в курсе? Я надеюсь, ты правда гадаешь, а не делаешь вид и не придумываешь всё на ходу. Если так оно и есть — лучше сознайся сейчас. Чтобы я не тратил время и не мотался без толку на другой конец страны.
— Но-но-но, — она прищурилась и поджала губы. — Не забывайся. Я, собственно, не навязываю своё гадание как последнюю истину. Не хочешь — не ездий, мне-то что.
— Ладно, всё. Не обижайся, — он стеклянными глазами уставился на пол. — Она человек или волчица? Это ты можешь увидеть?
— Не-а, — Хель тяжело вздохнула, затем посмотрела в окно. Куда-то вдаль, в чащу леса. — Причины моей «слепоты» могут быть разные. Аляска кишит нечистью, не удивлюсь, если там давно образовались «нечестивые зоны», прямо как наш «ведьмин лес». Если она в той самой зоне и является человеком, её ауру может забивать собой убийственная аура её окружения. Или такой вариант, — ведьма потупила глаза. — Она — ещё ребёнок. В конце концов, истинность — это такая штука… даже я не до конца понимаю, как она работает. Вроде истинный — это тот человек, которого ты мог бы полюбить больше всего на свете. Природа «отмечает» идеально подходящего тебе субъекта твоим знаком и дарит тебе влечение к нему, чтобы ускорить вашу случку и рождение потомства. — Хель чуть сконфузилась. — Но твоя истинная должна быть половозрелой физически и морально. Иными словами, если она ещё ребёнок сейчас, то я не смогу её разглядеть. И Каин не сможет, никто не сможет.
— Ребёнок? — едва не испуганно пробормотал Кайзер, недоумённо вскинув брови. — А в каком смысле «ребёнок»? Ей шестнадцать, и я просто должен чуть-чуть подождать, или ей, мать его, два года⁈
— Чёрт знает, — ведьма сочувственно вздохнула. — А ещё… у меня для тебя плохие новости, Нолан. Если она правда ещё ребёнок, то ты вряд ли сможешь понять, что это она. Можешь строить предположения, конечно, но всегда помни, что можешь ошибиться. Иногда истинность — непредсказуемая хрень. И то, что тебе нужно, находится у неё не снаружи, а глубоко внутри.
— Я чувствую себя так, словно меня только что кинули, — Бета то ли со злостью, то ли с насмешкой вскинул брови. — А что насчёт тебя? Твой истинный по тебе торчал ещё задолго до того, как стал волком. То есть вы как-то «притянулись» заранее. Он мне сказал, что это была химия с первой встречи.
— Для него — наверное, — Хель нервно засмеялась. — Я тогда подумала, что он шиз. Но ты прими во внимание, что его отец был волком. Что-то такое… в нём всегда было. Да, он не становился зверем в полнолуние, но он был зверем в душе. Просто этот зверь получил форму, когда Самаил стал волком. Нечто подобное есть и в твоей семье. Несмотря на то, что оборотнем твой отец так и не стал. И его, по итогу, укусила его любимая вампирша. Всё равно они как истинные, только без знака.
— Что делать с этим фактом, кстати? — Нолан со вздохом прикрыл глаза. — Если я всё же ринусь на поиски своей женщины и поеду на Аляску, мне придётся влиться в местную стаю. Или стать там изгоем-отщепенцем, что не очень… удобный вариант на такой маленькой площади. Если местные узнают, что сейчас мои родители — давно вампиры, со мной даже не станут здороваться.
— Это правда, — ведьма вздохнула. — Слушай. Но тебе… ничего не мешает назвать своим отцом Сэма. Я думаю, он без проблем подыграет. И потом, ты ему правда как сын. Ему и мне. — Она опустила глаза.
— Приятно слышать, — Кайзер грустно улыбнулся.
Приятно. Но намного более приятно осознавать, что у него, всё-таки, есть истинная, которая где-то его ждёт. Ну… как ждёт? Живёт, не подозревает о его существовании, но непременно будет ждать, когда его увидит. Во всяком случае, ему очень хотелось так думать. Сердце адски колотилось в груди, блуждающий взгляд уже третий раз нервно осматривал кухню. Без смысла, просто из возбуждения.
С детства его окружали одни «идеальные пары». Что родительская семья, что семья его дяди, с которым Нолан рос. Знаменитого Самаила, а для родных — просто Сэма. Все такие красивые, довольные. Уютные. А Сэм ещё и имел «официальную» истинную. С красивым знаком на спине, который она скромно закрывала одеждой, с острыми гранями в полнолуние. Эти грани ещё называли страстью.
Он выглядел по-настоящему счастливым. Довольным, полным. Он выглядел как кто-то, кто одним своим видом иллюстрировал факт, который показывал: «истинность — это абсолютное счастье, безусловная любовь, радость».