Страница 24 из 115
Чувство
— Ладно, — Жаклин растянулась в очередной отвратительной улыбке. — Пока что сделаю вид, что я тебе верю. Но если замечу, что ты против меня что-то мутишь, я перестану делать этот вид. Ты даже не успеешь моргнуть, как глубоко в лесу сперва окажется твоя сестра, а потом и ты сама. Натали! — она прищурилась. — Я не собираюсь позволять ей себя касаться. Если не хочешь, чтобы эта дура сдохла здесь — вези её домой сама. Не повезёшь — пусть откинется. По мне, так это ещё лучше.
— Отвернись, — сквозь зубы процедила брюнетка, повернулась к подруге спиной и начала стягивать плащ, под которым, как и ожидалось, ничего не было. Она осторожно повесила его на какой-то сук, поёжилась, вытянула вперёд руки.
Те начали моментально покрываться шерстью, раздался знакомый хруст костей. Череп вытягивался, пальцы сжимались, становились тёмными подушечками. Меньше чем через минуту посреди леса стояла худая, достаточно низкая волчица. Натали медленно подошла к Марлен, чуть её обнюхала и кивнула головой на спину.
— Она отвезёт тебя домой, — брезгливо пробормотала Жаклин. — Держи у себя в безмозглой голове каждое слово, которое я тебе сказала. Отступишь от нашего договора — сдохнешь. Семь дней тебе, чтобы сблизиться со стаей. Адьюс.
Марлен едва нашла в себе силы подняться на ноги. Губы дрожали, колени подкашивались. Кожа на ногах покрылась красными пятнами от ударов о камни, иногда кровила. Волчица присела, чтобы было проще влезть ей на спину, и Йорфер влезла. Что было сил схватилась за шерсть и зажмурилась.
Натали сорвалась с места и метнулась в лес.
Сердце всё ещё беспорядочно билось в груди, по телу гулял безумный страх. Страх до тремора, до потери сознания. Ни разу в жизни девушка не ездила ни на лошади, ни тем более на огромном волке. Иногда ей казалось, что она сползала по мягкой тёмной шерсти, что вот-вот упадёт. Ягодицы стучали о тёплую спину. Ветер бил в лицо. Мимо мелькали чёрные стволы деревьев, листья, ветви. Дышать становилось сложно.
В какой-то момент впереди показался свет знакомого окошка. Марлен даже не выключила свет, когда уходила, и теперь огонёк крошечной слабой лампы заставлял её едва не разрыдаться от облегчения. Ресницы слиплись от бесконтрольных слёз.
Мимо мелькало всё меньше деревьев. Очертания дома становились всё отчётливее, всё ближе. Вскоре волчица остановилась прямо возле ворот, и Йорфер, как в тумане, стала слезать.
Колени всё ещё дрожали, тело всё ещё била сильная дрожь. Прямо за спиной раздался знакомый хруст костей.
— Всё хорошо? Сильно ушиблась? Ничего не сломала? — пробормотала Натали, пряча своё тело руками.
— Вроде бы нет, — одними губами ответила Марлен.
— У неё… сложный характер, — послышался тихий вздох. — Тебе правда лучше отступить и выбрать… ещё кого-нибудь.
Йорфер горько усмехнулась.
— Сложный характер? Она обещала убить. Меня и мою сестру. Сложный характер? Она на голову больная!! — голос превращался в крик.
— Я понимаю. Но… ты тоже пойми, — волчица опустила глаза. — Жаклин… моя сводная сестра. Я и она — волчицы дальних пределов. Поэтому так получилось, что мы — свободные самки стаи. Только она — женщина-Бета.
— Женщина-Бета? — Марлен вскинула брови. — Не Омега? То есть…
— Я — Омега. А она — Бета. Никто из волков среднего порядка не хочет брать её в жёны. Им не нравится запах, она для них кто-то вроде «своего парня». — Вновь раздался вздох. — Она может быть привлекательна только для Альфы. Но Альфа дал обещание жениться на девушке из твоего рода. Да и Генри… Жаклин не очень нравится. А вот Нолан, — Натали потупила глаза, — Нолан ей нравится гораздо больше. В общем, она считает, что Нолан может занять место Генри. Стать полноправным Альфой и взять её в жёны. Если этого не произойдёт… она останется одна.
— Так. Подожди. Подожди. Стой, — Йорфер шокировано выдохнула. — У меня три вопроса. Первый — Нолан знает об её чувствах? Что он о них думает? Второй — а Жаклин знает, что он ни в коем случае не хочет становиться Альфой, и ему, как он сказал, это «нахер не сдалось»? И третий — с какой радости кто-то может занять место Генри? Он что, собрался в отставку?
— Нолан… — Натали замялась. — Мистер Кайзер не очень хотел отношений в целом. Сказал, что ему не нужны отношения, так что… Жаклин очень удивилась, когда он привёл домой тебя. Она считает, что он созрел, и если ты исчезнешь — то он посмотрит на неё. — Волчица поёжилась и подняла мутные глаза на круглую луну. Ей было тяжело долго сохранять человеческий вид. Очень тяжело. — Насчёт того, хочет Нолан быть Альфой или нет — он особо не распространялся, если честно. Он лишь сказал Генри, что тот может быть в нём уверен. Что он… не составит ему конкуренцию. А насчёт места Альфы стаи в целом… есть основания полагать, что если Генри и Нолан сойдутся в дуэли — Генри проиграет. Ему придётся уступить.
— Но чтобы они сошлись в дуэли, нужно желание Нолана эту дуэль начинать, разве нет⁈ — воскликнула Марлен.
— Ну да… — Натали потупила глаза.
— Он не пойдёт ни на какую дуэль! Я думала, он меня в окно выкинет, когда я пару раз намекнула, что он мог бы попытаться стать первым волком стаи!
— Жаклин считает, что, возможно, пойдёт, — волчица вновь поёжилась. — Были основания так думать. Пожалуйста, не проси меня говорить больше. Это личное. Стайное. Я не могу рассказать. Просто поверь. Были… железные основания так думать.
— Железные? — с восковым лицом переспросила Йорфер.
— Да. Прости. В общем… оставь это, — фразы становились короткими, рублеными, Натали отступила на шаг назад. — Мне сложно. Сейчас начнётся. В общем… оставь это. Жаклин… тебя найдёт. Она — волчица дальних пределов, у неё отличный нюх. Просто оставь. Извини. — Девушка оскалилась. Она попыталась подавить желание вытянуть руки, но явно безуспешно. Заметно увеличивались клыки, вытягивалась шея.
Марлен отвернулась, когда раздался знакомый хруст, затем — вой. Через минуту женщина-оборотень уже неслась назад в лес, из-под лап летели кусочки земли и коры.
Всё болело. В голове было пусто, как в старой бочке — шок не оставил и шанса обдумать то, что ей сейчас рассказали. Словно зомби, Йорфер поплелась назад в дом с чётким намерением больше никому не открывать. Никогда. Даже если это будет сам Нолан. Ничего — если ему будет очень нужно, влезет в окно.
Ватные ноги едва донесли её до ванной. Тело почти не ощущало температуру воды. Тёплой она была или же холодной — не было никакой разницы. Дрожь всё равно не проходила. Красные пятна уже начинали превращаться в тёмные уродливые синяки.