Страница 105 из 115
— Я не вернусь, пока не найду Генри, — Аделина раскрыла глаза. — Раз Марлен в безопасности, то я дождусь с ней рассвета, убежусь, что всё хорошо — и пойду искать Генри! Может, ему всё ещё нужна моя помощь! Он… он… — она всхлипнула. — Господин Кайзер, вы не помните, когда видели его в последний раз?
Оборотень замолчал. Какое-то время таращился на кусок луны посреди тёмного неба, затем вздохнул и всё-таки ответил:
— Я помню своё существование весьма фрагментарно. Я не могу быть уверенным в том, что слова Тода — ложь, потому что я не помню многих вещей. И я не могу переубеждать тебя в том, что я не трогал Генри. Я сам… этого не помню.
— Раз Марлен говорит, что вы не причиняли ему зла, то я ей верю! — Аделина прищурилась. — Раз она в вас верит, значит, у неё есть основания. Значит, и я в вас верю! И я найду Генри, что б там с ним ни случилось… Господи…
— Ладно. Спасибо, — Нолан пожал плечами. — Завтра мы уберёмся отсюда. А потом… потом я подумаю, что делать дальше, — он перевернулся на бок и осторожно положил руку Йорфер на спину. Та невольно зашевелилась, но тут же расслабилась.
Ветер трогал волосы. На небе всё сильнее проступали звёзды, а из чащи иногда доносились стоны недобитых оборотней. В теории они должны регенерировать и прийти в норму, но Аделина не знала, кто из них выжил, а кто — нет. Подходить было страшно.
* * *
Когда Марлен снова разлепила глаза — сестры рядом больше не было. Никого не было, раздавался тихий шум капель падающей росы. Трава щекотала лицо, кровавое пятно на футболке засохло. Как ни странно, судя по ощущениям — ничего не болело. Немного затекли ноги. Не ощущался даже утренний холод, потому что бок мужа согревал лучше любой грелки.
Она проглотила ком и осторожно перевернулась на спину. Боли по-прежнему не было. Судя по небу, было не позднее пяти утра. Где-то далеко слышался щебет птиц.
— Как ты? — почему-то хриплый мужской голос заставил её вздрогнуть.
— Нормально, — девушка отвела глаза. — Я теперь… волк? Волчица? — Она подняла руки и внимательно их осмотрела. Вроде руки — как руки. Да и воздух вокруг — как воздух. Никаких посторонних запахов, на которые вечно жаловались оборотни, никакого зоркого зрения. Казалось, ничего не изменилось.
— Я… на это надеюсь, — с грустью ответил Нолан. — Не знаю, что будет, если лесной зверь обратит кого-то. Но у меня не было выбора. Ты либо умерла бы у меня на руках, либо стала бы… кем-то.
— Я ничего необычного не чувствую, — Йорфер неловко потёрла плечо.
— Это нормально. Изменения начнут «вступать в силу» не сразу, у тебя есть примерно неделя подготовиться морально, — раздался тяжёлый вздох.
— Спасибо, — девушка слабо улыбнулась. — Спасибо, что спас меня. Если я буду волком, то… это совсем не плохо. Раньше я мечтала об этом. А если стану монстром… тоже ничего. Будем с тобой вдвоём. И даже если сойдём с ума, нам будет не так одиноко вместе.
Нолан обескураженно вскинул брови, словно внутри что-то кольнуло, но затем мрачно рассмеялся и покачал головой. Действительно, не одиноко. Наверное, она в самом деле его истинная. Иначе и быть не могло.
— А ты… — Марлен неловко потёрла шею. — Мне не хотелось поднимать эту тему, но раз мы тут, и мы вместе, то… — Она прикрыла глаза. — Ты — не сын Самаила Кайзера. Ты всем врал. Ты — сын его брата. Поэтому ты не хотел знакомить меня с семьёй? Поэтому хотел попросить меня соврать стае, что я с ними всё-таки познакомилась?
— Очевидно, да, — Нолан с улыбкой покачал головой. — Это тебе Каин поведал?
— Я позвонила твоему отцу, — голова рефлекторно вжалась в плечи, девушка закусила губу и притихла, словно ожидала, что её сейчас будут отчитывать. — После этого пришёл твой кузен и оставил шприцы. Когда они говорили по телефону между собой, я поняла, что твой отец — брат Самаила. Вот…
Кайзер обречённо выдохнул, лицо вытянулось. Правда, похоже, упрекать или отчитывать жену он не собирался.
— Я не мог представить стае свою семью, — раздался тихий вздох. — После того как мой отец меня зачал, через какое-то время он стал вампиром. Моя мать — тоже вампир. Представляешь, как ко мне отнеслись бы волки, если бы узнали, кто моя настоящая семья? Я был бы изгоем. Даже в том случае, если бы сумел как-то влиться. — Мужчина задумчиво нахмурился. — Я родился, по сути, обычным человеком, только «со странностями». До становления кровососом мой отец был нечестивым метисом без особых качеств. Всеми его качествами были звериная сила и возможность видеть случайные кадры будущего, как у некоторых ведьм, ведь его мать была ведьмой. Таких, как он, люди называли по-разному: «окаянный», «демон», «человек-чудовище». Метисы плохо кончают. Они часто сходят с ума и начинают сеять хаос, ведь их сила не имеет выхода. Но потом мой отец стал вампиром, перестал стареть и пришёл в норму.
От удивления Марлен едва не открыла рот. Она ожидала услышать что угодно, только не это. Растерялась, съёжилась, но в конце концов выдохнула.
— Я никогда не видела вампиров, — призналась девушка. — Они сильные? Как они выглядят?
— Не то чтобы… — мужчина вновь тихо рассмеялся. — Они хоть и естественные враги оборотней, но опасность представляют лишь тем, что неплохо регенерируют и кусаются. Выглядят… как люди. На ощупь — как люди. Ты не отличишь их от людей. Это мой отец может двумя пальцами согнуть арматуру, потому что он вошёл в состояние вампиризма, будучи «демоном». Метисом, у которого изначально были иные характеристики, не такие, как у человека. — Нолан задумался, но тут же продолжил: — А вот одичалые вампиры — существа, с которыми лучше не встречаться. Это жуткие, сильные создания. Вытянутые, бледные, без разума и волос на теле. Удивительно мерзкое зрелище.
— Вот об этом я слышала, — Йорфер неуверенно кивнула. — И я думала, все вампиры так выглядят.
— Нет. Но они получают жуткие ожоги на солнце, так что живут по ночам. Могут ничего не есть, если не хотят — питательную ценность для них имеет только кровь. Но обычно они едят людскую еду. По привычке.
— А ты, получается, рос с Самаилом? Ты… укушенный оборотень? Тебя укусил он?
— Нет, не он, — Нолан с усмешкой покачал головой. — Это был его старый друг, который плохо контролировал свою форму. Он кинулся на меня из леса, когда я был ещё ребёнком, я плохо помню этот момент. Мой кузен тогда спас мне жизнь. С тех пор, как это со мной произошло, я жил на две семьи.