Страница 104 из 115
Son of a Wolf
Она услышала, как за спиной раздался пугающий, зловещий, уже нечеловеческий рык — и тут же почувствовала, как её поймали сильные, холодные руки, затем осторожно опустили на землю. Кто-то из местных закричал. Тод, похоже, замер и попятился.
Нолан уже не был похож на себя. Конечности вытянулись вместе со скелетом, во рту виднелся ряд огромных, острых, нечеловеческих зубов. Впервые перед Йорфер предстал человек в полуобороте. За минуту до становления чудовищем.
— Нолан, н-не надо, — она попыталась улыбнуться и схватить его за руку окровавленной ладонью. Пятно на животе становилось всё больше, запах железа расползался вокруг, и даже люди его чувствовали. — Пожалуйста. Они тебя застрелят. Им просто страшно, не надо, молю тебя. Они не из злобы. Они из страха. Не надо, это мои соседи, это просто люди. Они нас боятся. Не надо.
Правда, он не отвечал. Его, казалось, это больше не волновало. Какая разница, что ими мотивировало? Они повредили её. Сильно. Необратимо. В этот момент все внутренние предохранители были сорваны. Тут же раздался ещё выстрел, пуля воткнулась мужчине в плечо, кровь брызнула в сторону. Следом послышался ещё один громкий звериный рык.
Через пару мгновений — ещё несколько выстрелов. Одна пуля попала в ногу, другая пролетела мимо. Кто-то уже бросил оружие и с тем же криком рванул в сторону деревни.
— Трус! Он придёт и за тобой! За твоей семьёй! — рявкнул ему вслед Тод, но в следующую секунду ощутил, как на его шее сомкнулись огромные челюсти.
Марлен зажмурилась и проглотила ком. Губы дрожали, дышать становилось тяжело, раздался хруст костей, затем опять чужой крик. Живот всё ещё адски болел, голова начинала кружиться. Слишком уж быстро опустошались хрупкие, тонкие вены.
— Нолан… — постепенно намокали ресницы. — Я молю тебя. Пожалуйста. Пожалуйста, хватит. Я жива. А ты… не чудовище. Пожалуйста.
Как ни странно, когда все, кто мог, рванули прочь, побросав ружья, монстр остановился. Оскалившись, тяжело дышал, сверлил их ненавистным взглядом и едва сопротивлялся инстинкту «догнать и убить». Но потом всё же резко развернулся. Марлен слышала, как хрустели под его лапами ветви, которые казались ей огромными, и через мгновение почувствовала его мокрый нос возле своего лица. Он её обнюхивал, затем тихо, жутко, сдавленно заскулил. Девушка вновь попыталась улыбнуться, хотя сил поднять руку, чтобы погладить чудовище, больше попросту не было.
— Оставь их, — пробормотала она. — Ради меня.
Монстр потоптался рядом с ней, затем осторожно схватил за капюшон и начал оттягивать её хрупкое тело немного в сторону — на небольшую поляну с мягкой травой, ближе к упавшему дереву.
Йорфер с горечью понимала, что теряла сознание, только теперь не знала, сможет ли когда-нибудь очнуться снова. К ней медленно подступала темнота, разум хотел пойти вслед за ней. Ближе к краю. Боли там, наверное, больше не будет. И страдания, и страха. Все рано или поздно заканчивают именно так.
Да и какой смысл её жизнь имеет в масштабах планеты? Она просто — случайный человек, который так же случайно, довольно глупо умер. Всего лишь смерть. Всего лишь строчка в некрологе. Воспоминание, которое однажды сотрётся из умов даже самых близких. И в этом нет ничего страшного или обидного. Просто так должно быть.
Если бы кто-то неизлечимо болел, этот кто-то легко согласился бы обменять её жизнь на свою. Кто-то, кого любят больше, кто больше похож на главного героя, чем она. И это, наверное, тоже не так обидно, как могло показаться на первый взгляд.
Зрачки застилала мутная пелена, девушка чувствовала, словно проваливалась в ничто, как вдруг новая боль пронзила тело — на этот раз ногу. Чудовище кусало её за бедро, и Марлен казалось, что у него намокли глаза. Из сухого горла вырвался крик, дорожки крови начали мочить ткань джинсов. «Больно, мне больно» — вертелось на языке, но как только она открывала рот, чтобы сказать, — снова кричала. Дрожал подбородок. Она не поняла, как разрыдалась, и между тихими приступами были короткие эпизоды отключения сознания, которые ощущались как микросны.
Ногу адски жгло. Сперва только бедро, потом — по всей длине, а потом эта боль поползла выше, к животу. Сколько длилась эта пытка, Йорфер не понимала. Может, минуту, может, час. Из-за ближайшего дерева виднелась голова зарёванной Аделины, которая, вроде, молилась. Марлен не понимала. Она пыталась либо пережить этот болезненный жар, либо умереть. Но не получалось ни того, ни другого.
В какой-то момент она почувствовала, как вновь проваливается — но на этот раз во что-то менее тёмное и пустое. В какое-то воспоминание или фантазию, в сон. Начал слышаться шум листвы, пение ночных птиц. Тёплые сильные руки перевернули её на живот, который, как ни странно, ощущался уже немного менее болезненно. В спину тут же воткнулось что-то холодное и острое, девушка вскрикнула, но потом стоически сжала зубы. Похоже, из неё выковыривали пулю, которая прошла практически навылет.
Через пару минут что-то блестящее, окровавленное упало в траву. Внутри стало ощутимо легче. Девушку тут же накрыли ветровкой, а голова коснулась чужой тёплой кожи. Похоже, мужчина лёг рядом с ней и положил её на себя.
Рядом раздался шелест травы. Шаги.
— Она жива? — Похоже, это был дрожащий голос Аделины. — Она… не умерла?
— Нет, — Нолан хрипло вздохнул. — Но она не встанет в ближайшее время.
— А что… будет дальше?
— Пока не знаю, — похоже, Нолан сцепил зубы. — Я их ненавижу. Какая разница, кто я. Они решили, что имеют право стрелять в неё. Если кто-то из них ко мне придёт, я сделаю то, что должен был делать всегда. Убью — и всё. Боялись монстра? Пусть боятся. Я — их монстр. Я — их ночной кошмар. И мне впервые нравится эта роль, — мужчина оскалился.
— Она теперь станет волчицей? — Аделина неловко присела рядом.
— В теории, — голос Кайзера стал глухим. — В своём нынешнем лике я никого не оборачивал. Надеюсь, всё пройдёт гладко, потому что последнее, чего я хочу для своей жены — это своей судьбы.
— С ней всё будет хорошо? — девушка неловко коснулась горячего лба сестры.
— Ей нужно полежать, позже я перенесу её глубже в лес. Но она точно будет жить. Я… не могу давать тебе советов, что делать. С одной стороны, тебе стоит вернуться в деревню. А с другой…