Дневник Берии

Я тоже слишком сильно в это верил, но, оправившись от шока и обдумывая все более рационально, стал размышлять о последствиях его смерти для нас. Намерения Москвы казались достаточно очевидными: захватить одного из нас и доставить в Россию, где от нас потребуют раскрыть источник книги. Опасность, грозившая Борису, теперь нависла и над нами.

Затем мне пришла в голову еще более неприятная мысль. Похищение произошло во Франции, если верить газетной заметке, самолет вылетел из Лиона. Реюньон – это тоже Франция, и всего в восьми часах на самолете. Я подумал: «А может быть, Родезия была бы лучшим вариантом?»

Пока Татана лежала в отчаянии на кровати, я взял номер журнала «Тайм» и обнаружил редакционную статью под названием «Берия инк.». Журнал проследил основные нити заговора, но не пришел к однозначному выводу о подлинности книги, затем он заключил, что если это мистификация, то фальсификаторы, вероятно, будут главной мишенью советской службы безопасности. Номер был сдан в печать минимум за два дня до смерти Бориса.

За обедом у нас почти не было аппетита, а потом мы поехали на юг по прибрежной дороге, вдоль пустынного океана, который колыхался, как кожа огромной рептилии. Наконец мы нашли бамбуковый пляжный бар, выходящий на полосу черного песка. Солнце скрывалось за ослепительной дымкой. Мы искупались в теплой воде, затем укрылись под навесом рядом с вращающимся вентилятором, где Татана заказала бренди, а я – citron pressé

[53]

[Свежевыжатый лимонный сок, сахар и охлажденная или газированная вода со льдом, которые для удобства клиента подаются отдельно. (Примеч. пер.)]

.

В баре было всего два других человека – пара темнокожих юношей с длинными волосами и плавками размером с носовой платок, которые стояли и щелкали пальцами в такт музыке из музыкального автомата. Оба пристально смотрели на Татану, пока француз наливал ей бокал трехзвездочного «Хайна», а когда она велела ему оставить ей бутылку, уставились еще пристальнее.

– Может, нам стоит вернуться в Йоханнесбург, а оттуда – в Солсбери?

[54]

[Сегодня Хараре – столица Зимбабве. (Примеч. пер.)]

– наконец спросил я.

Татана посмотрела на меня опухшими глазами.

– Какой от этого толк? Если они захотят добраться до нас, они до нас доберутся, куда бы мы ни поехали. Мы – номер один в их списке, можешь быть уверен.

Она не читала статью в «Тайм», но, когда пересказала ее с ужасающей точностью, в ее голосе слышался скорее вызов, чем страх.

– В Родезии им будет очень трудно, – настаивал я, – а со всеми этими деньгами мы могли бы даже заключить сделку с властями – получить особую полицейскую защиту.

– Да, как Троцкий. – Татана закрыла глаза и улыбнулась. – Его охраняла не только мексиканская полиция, но и личные охранники. Но они все равно до него добрались.

– Они добрались до него хитростью. Троцкий потерял бдительность, – уточнил я. – Кроме того, русские, скорее всего, хотят нас не убить, а похитить. И при надлежащей полицейской защите им это не удастся без подкупа целого взвода родезийской полиции, и мне почему-то кажется, что на это не решится даже КГБ.

Татана уставилась на свой бренди.

– Если ты так уверен в этих замечательных родезийцах – ну что ж, поезжай к ним. Поезжай и живи в маленькой крепости, где тупоумные полицейские следят за тобой двадцать четыре часа в сутки. Я лучше сяду в тюрьму.

И я понял, как и много раз с Борисом, что спорить бесполезно. Я столкнулся с этим непреклонным русским упрямством, которое не могла сломить даже угроза смерти.

В этот момент к ней подошел один из длинноволосых юношей и пригласил на танец. Она бросила на него небрежный взгляд и покачала головой, ничего не ответив. Он сердито посмотрел на нее, затем презрительно пожал плечами и неторопливо вернулся к своему спутнику у музыкального автомата. Через несколько минут они ушли, все еще в плавках, и сквозь бамбуковую ширму я увидел, как они с шумом уезжают на открытом двухместном автомобиле.

Татана выпила треть бутылки «Хайна» и была еще трезва, когда начался дождь – густые вертикальные струи воды, отскакивающие от лавового пляжа в клубах пара. Я выбежал и поднял крышу «симки», хотя сиденья уже промокли насквозь, а на обратном пути горы скрылись из виду, и дорога была похожа на бурлящий канал. В отеле я спросил, не интересовался ли кто-нибудь нами, но женщина покачала головой. Наверху Татана отказалась позволить мне поцеловать ее, поскольку у нее изо рта пахло бренди, и настояла на том, чтобы я занялся с ней любовью, лежа у нее на животе, что я и сделал под шум дождя и тягучий гул кондиционера. Потом она крепко уснула; и я лежал рядом с ней и снова размышлял, не лучше ли было бы сесть на ближайший самолет до Йоханнесбурга и сразу отправиться в британское посольство, чтобы все выложить как есть. Организовать пресс-конференцию, рассказать им всю историю вплоть до смерти Бориса, а затем предложить выплатить «Берн, Хирш» компенсацию за то, что они, по их мнению, потеряют, поскольку издание в мягкой обложке, журнал и права на зарубежные издания, вероятно, будут аннулированы в тот момент, когда правда выйдет наружу. Затем, возможно, мы могли бы заключить еще одну сделку, как это сделал Клиффорд Ирвинг, и получить контракт на написание книги о книге – всей предыстории мистификации, вплоть до ее последней, ужасной кульминации. Но сначала мне нужно было с кем-то поговорить. Только не с Татаной. С кем-то посторонним, кто мог бы посочувствовать и дать совет и, возможно, даже предложить безопасный выход из положения.

После ужина мы пошли в кинотеатр и посмотрели старый фильм Жана Габена, пленка трижды рвалась. В зале сидели в основном креолы, они болтали, шаркали ногами, кололи орехи в темноте и выли и кричали каждый раз, когда включался свет.

Мы легли спать к одиннадцати, но долгое время мне не давал уснуть гул радио из чьего-то открытого окна.

Я спрашивал себя, какие похороны устроят Борису.

Мы проспали, и меня разбудил тихий звонок телефона у кровати. Это была женщина за стойкой.

– M’sieur Mallry? Il y a deux messieurs qui vous demandent en bas

[55]

[Месье Мальри, тут внизу вас спрашивают два господина (фр.).]

.

Мне показалось, что кондиционер включили на полную мощность, и я дрожал под простыней, потом встал, стараясь не разбудить Татану, которая все еще крепко спала, натянул одежду и пошел к лифту.