Дневник Берии

Я увидел их, как только вошел в холл. Они сидели напротив стойки, потягивая кофе за низким столиком. Один из них был крупный блондин, его я, как мне показалось, узнал по транзитному залу Каирского международного аэропорта. Другой был уже знакомым героем Хемингуэя. Он медленно встал и, изображая, что протягивает руку, сказал:

– Мистер Мэллори? Меня зовут Маклин. Скип Маклин. Это Тед Уэнджер.

С этими словами он пододвинул стул, я сел и попросил женщину за стойкой принести мне кофе.

– Нам, пожалуй, стоит выложить все карты на стол, мистер Мэллори. Вы оказались в безвыходной ситуации.

Я посмотрел на него и ничего не сказал. Я не почувствовал ни удивления, ни разочарования, хотя, помнится, подумал, что почти семьсот долларов за билет только в один конец до Реюньона – это довольно много, с тем же успехом мы могли провести этот разговор в женевском отеле.

– Мы здесь не для того, чтобы вас обвинять или обличать, – продолжал Маклин. – На самом деле, если уж на то пошло, мы здесь, чтобы попытаться вам помочь.

Он сунул руку под стул и протянул мне вчерашний парижский номер газеты «Геральд трибюн». Заголовок этой статьи был на первой полосе: «Загадочная гибель русского эмигранта в самолете предположительно связана с „Дневником Берии“».

Далее шел драматичный рассказ о том, как двое мужчин – якобы доктор Радин и неизвестный американец – перенесли Бориса без сознания на борт самолета «пайпер» в аэропорту Лиона, а впоследствии австрийские радары обнаружили самолет к югу от Вены, близ венгерской и чехословацкой границ, где он исчез в направлении Шопрона в Венгрии.

Также в этой опубликованной от имени новостного агентства статье сообщалось много подробной информации о прошлом Бориса, накопать столько за такое короткое время не под силу даже самому дотошному журналисту, – и я уловил пособничество ЦРУ. Мое имя не упоминалось, но говорилось, что у Дробнова предположительно был как минимум один сообщник, а заканчивалась статья пересказом интервью Татаны лондонской воскресной газете. Пытались взять интервью и у Сая Мискина, однако он от комментариев отказался, также со ссылкой на материалы в нью-йоркской прессе утверждалось, что ему наряду с несколькими другими руководителями «Берн, Хирш» предоставлена особая полицейская охрана.

Я вернул газету.

– Следующий раунд, – сказал я, и мужчина, представившийся как Уэнджер, улыбнулся.

– Хорошо, мистер Мэллори, это раунд. Но игра должна быть наша.

Я развел руками и пожал плечами, когда женщина поставила передо мной кофе.

– Нам лучше сразу говорить с вами начистоту, – заявил Маклин. – Мы работаем на федеральное правительство США.

– Никогда бы не догадался, – пробормотал я.

Маклин улыбнулся и продолжил вкрадчивым голосом:

– Вы видели, что случилось с вашим другом Дробновым. Его похитили, чтобы заставить рассказать всю правду. Теперь, когда его нет, они примутся на вас. И, мистер Мэллори, нам известно из весьма надежного источника, что они охотились не только за Дробновым, но и за вами. Насчет девушки мы не так уверены, но если они шли по тем же следам, что и мы, то они недалеко от вас обоих.

Я продолжал молчать.

– Должен признать, – слегка наклонив худое обветренное лицо и усмехнувшись, добавил Маклин, – мы едва не поддались на вашу уловку с перелетом через Йоханнесбург и Танзанию. Мы до сих пор не знаем, как обстоят дела у противника, но в Южной Африке русских не так много. Им потребуется время, чтобы наверстать упущенное, но они наверстают. И тогда вам понадобятся друзья.

– Вы хотите сказать, что мне следует относиться к ЦРУ как к друзьям? – спросил я, дуя на пар, поднимающийся над моей чашкой.

Они оба терпеливо наблюдали за мной.

– Посмотрите на это с другой стороны, – предложил Маклин. – Вы и девушка предоставлены сами себе. На самом деле в данный момент вы, пожалуй, два самых одиноких существа в Южном полушарии.

– Мы здесь не для того, чтобы выслеживать и преследовать вас, – поддержал коллегу Уэнджер. – Нас не интересует юридическая сторона дела. Возможно, вы в течение нескольких лет не сможете посетить Штаты, но даже в этом вопросе мы, быть может, сумеем помочь, если вы пойдете нам навстречу.

Маклин снова взял инициативу в свои руки.

– Сделка заключается в следующем, Мэллори. Вы даете нам полный письменный отчет о том, как вы сфабриковали «Дневник Берии». Каждую деталь с самого начала – вашу поездку в Будапешт, письменные показания венгра, признание девушки лондонской газете. Все. И вы должны сделать публичное заявление, повторив этот рассказ прессе. Взамен мы, во-первых, сразу же гарантируем вам безопасность, а также иммунитет от любого последующего судебного преследования, а во-вторых, добьемся того, чтобы Госдепартамент попытался достичь соглашения с Москвой об отзыве ее ищеек. Помните, как только вы признаетесь, русские захотят расследовать это проклятое дело не больше нашего. Все хотят только одного – замять эту историю и забыть!

Слушая это, я чувствовал себя пациентом, которому врач только что сказал, что у него, оказывается, нет неизлечимой болезни. Конечно, Маклин и Уэнджер могли лгать или блефовать, но я почему-то им поверил – возможно, просто потому, что мне очень хотелось кому-нибудь, кому угодно поверить, а Маклин и его светловолосый напарник показались мне крепкими, честными и надежными, и их предложение я посчитал за лучшее, чем в одиночестве, без друзей торчать с Татаной на этом вулканическом форпосте.

– Честно говоря, – наконец сказал я, – и сам подумывал сделать то же самое. Полететь в Йоханнесбург и сдаться.

– Держитесь подальше от Йоханнесбурга, – предостерег Уэнджер. – Просто оставайтесь здесь. След КГБ дотянулся до Йоханнесбурга – хотя, похоже, на данный момент он там и закончился, – и мы приказали южноафриканским парням задерживать любого, кто попытается в последние несколько дней разузнать там о списках пассажиров рейса «Эйр Мадагаскар» в Тананариве.

– Но из этого отеля съезжайте, – сказал Маклин. – Он расположен слишком близко к центру, слишком бросается в глаза. Поезжайте куда-нибудь в тихое место вглубь страны. Есть городок Силао, недалеко от вулкана. Хороший отель – бассейн, идеальное место для отдыха. Возможно, вам придется на несколько недель залечь на дно, пока мы все уладим.

– Вы останетесь?

– Один из нас обязательно, – сказал Уэнджер. – Одних вас не бросим. Поверьте мне.