Страница 113 из 175
Он продолжил объяснять, что оригинал рукописи был написан на мингрельском диалекте грузинского языка и что «Берн, Хирш» в условиях строжайшей секретности наняли трех ведущих лингвистов страны для перевода работы на английский язык. Оригинал на мингрельском языке уже был передан экспертам-криминалистам, которые смогли подтвердить, что и бумага, и марка пишущей машинки советского производства и им от двадцати до тридцати лет. До сих пор не было представлено никаких доказательств, опровергающих подлинность машинописного текста.
После речи Мискина последовал шквал вопросов, в основном касающихся личности человека, который вывез рукопись из России.
– У нас есть подписанное под присягой заявление, – сказал Мискин, – которое в настоящее время хранится в нью-йоркском банке, от гражданина Восточной Европы, подробно описывающее, как произведение было контрабандой вывезено из Советского Союза в некое государство-сателлит СССР, откуда затем было доставлено на Запад третьей стороной.
– Сколько «Берн, Хирш» платят за книгу? – спросил кто-то.
Мискин колебался. Чарльз Уитмор не хотел раскрывать никаких подробностей об опционе или полной цене до публикации работы.
– Сумма превышает миллион долларов, – наконец сказал Мискин, – что дает эксклюзивные мировые права.
Было задано еще несколько вопросов о том, консультировались ли с Госдепартаментом по поводу возможных политических последствий, на что Мискин отвечать отказался, и какие мнения, если таковые были, высказали по поводу книги советологи. На это Мискин ответил, что профессор Отто Круль из Гарвардского центра международных отношений не смог найти никаких веских оснований сомневаться в подлинности работы.
На этом он поблагодарил журналистов и объявил конференцию закрытой.
Агентство Ассошиэйтед Пресс и агентство Юнайтед Пресс Интернэшнл передали первое сообщение по телеграфным каналам сразу после 8:45 по восточному времени. Десять минут спустя одна копия оказалась на столе младшего сотрудника Госдепартамента, а другая – в Центральном разведывательном управлении в Лэнгли, штат Вирджиния.
В 4 часа утра по московскому времени ТАСС пиратски – не заплатив за услугу – скопировал этот репортаж у информационных агентств. Сотрудники агентства немедленно позвонили в американский отдел Министерства иностранных дел, где ночной дежурный решил, что новость заслуживает звонка по секретной линии домой министру иностранных дел Андрею Громыко.
Ответ Громыко последовал незамедлительно. В 7 часов в министерстве состоялось совещание на высшем уровне, которое провел Юрий Андропов как председатель Комитета государственной безопасности. На этом совещании было принято единственное решение: представитель советского посольства в Вашингтоне должен немедленно отправиться в Нью-Йорк и связаться с человеком по фамилии Риттингер, натурализованным литовцем, владельцем небольшого фотоагентства, время от времени выполнявшим поручения посольства, в основном связанные с секретной информацией низкого уровня. Считалось, что он не находится под подозрением у американских властей, и у него также есть связи с нью-йоркским преступным миром. За три тысячи долларов Риттингер должен договориться о найме пары взломщиков для проникновения на второй этаж издательства «Берн, Хирш» и завладения экземпляром английского перевода.
Как только машинописный текст попал в штаб-квартиру КГБ, команда англоязычных экспертов в течение двадцати четырех часов составляла подробный конспект работы (на полный русский перевод не было времени), с приказом, чтобы к полудню следующего дня он был на столе у председателя Андропова.
Тем временем Государственный департамент потребовал, чтобы ему немедленно доставили копии книги, пообещав, что работа будет рассматриваться как секретный документ. Мискин передал эту просьбу Уитмору по телефону, и тот, предвидя ее, дал согласие.
Вместе с тем Мискина серьезно встревожило обнаружение пропажи копии перевода. Он с соблюдением мер предосторожности опросил всех сотрудников, имевших доступ в его кабинет, но безрезультатно. Тогда он приказал обыскать все здание, затем связался с типографией, которая сделала копии машинописного текста, но по-прежнему тщетно. Признаков взлома не было, и Мискин не сообщил об инциденте ни в полицию, ни Уитмору, поскольку знал, что копии следовало немедленно поместить в банк вместе с оригиналом на мингрельском языке.
В тот же день машинопись на английском языке была передана в типографию с условием, что работу будут выполнять только самые надежные люди, а корректурные экземпляры будут доставлены в течение десяти дней. Мискину также пришлось отбиваться от требований ряда академических соперников профессора Круля, чтобы им тоже разрешили изучить работу и высказать свое мнение о ее подлинности.
К вечеру Мискин проглотил три таблетки транквилизатора и выпил четыре двойных мартини, после чего отключил личный телефон и в изнеможении заснул, молясь о том, чтобы в ближайшие несколько недель не случилось какого-нибудь ужасного открытия, которое разрушит величайший проект в его карьере.
Александр Димитров, для друзей и коллег просто Саша, был заместителем главного редактора московского журнала с самым большим в мире тиражом – около тридцати миллионов читателей, преимущественно молодежи со всего Советского Союза.
На следующий день после совещания на высшем уровне в КГБ он вышел из своего кабинета, сел в «Мерседес-280» с шофером, закинул ноги на переднее сиденье и закурил сигару «Romeo y Julieta» из обтянутой свиной кожей коробки.