Страница 105 из 175
– Британского писателя и венгерского поэта выгнали с вечеринки Фланагана, – сказал я, когда закрылась дверь его номера.
У Смоллетта в руках был блокнот, а сам он выглядел почти трезвым.
– Хорошо. Рассказывайте…
Через десять минут он позвонил в Лондон.
* * *
Когда зазвонил телефон, я брился. Это был Смоллетт.
– Вчера вечером была отличная история! Я завтракаю внизу. Почему бы тебе ко мне не присоединиться?
Было ясно, что пройдет немало времени, прежде чем вчерашние гуляки придут в себя. Фрэнк Смоллетт сидел один, ел стейк тартар с сырым яйцом сверху, запивая его черным кофе и бокалом местной водки. Было всего восемь утра.
– Мне снова пять дней не нужно подавать материалы, – сказал он, когда я сел. – А теперь, думаю, ты мог бы намекнуть мне, чем тут занимаешься? Кроме продажи прав на экранизацию, конечно.
– О правах на экранизацию можешь забыть, – сказал я, беря чашку кофе. – Остальное сейчас довольно сложно.
– Имеет ли это какое-либо отношение к Ласло Ласло? – Смоллетт взял вилку и начал разминать мясо, превращая его в отвратительный паштет.
Я отвел взгляд и сказал:
– Фрэнк, ты меня давно знаешь. И я вчера вечером дал тебе отличный сенсационный материал…
– Первая полоса, старина. Первая полоса! – Он зачерпнул яйцо и отправил в рот.
– Хорошо. Я хочу сказать тебе кое-что, но строго между нами.
Он взял салфетку и вытер верхнюю губу.
– Ты же не думаешь, что здесь прослушка?
– Сегодня в Венгрии такого не будет. Разве что они захотят записать несколько сотен тысяч часов разговоров организованных туристических групп. А теперь послушай, – продалжал я, – но только это не для протокола, если ты подождешь пару месяцев, а может, и меньше, я дам тебе действительно сенсационную историю. Мировые новости.
Смоллетт пристально посмотрел на меня маленькими красными глазами.
– Не для протокола?
– Строго. У тебя яйцо на подбородке.
Он кивнул.
– Я знаю правила.
– Лучше бы тебе знать. Потому что, если ты разрушишь это доверие, ты подведешь не только меня и многих других людей, но и испортишь свою лучшую за последние годы историю.
– Ладно, ладно, Том, не нужно читать мне дурацкую лекцию. Просто изложи факты.
Я отпил мутного черного кофе.
– Этот венгр, Ласло Ласло, кстати, это не настоящее его имя.
– Спасибо. Я использовал его в рассказе вчера вечером. Я только надеюсь, что у моего редактора есть немного восточноевропейского чувства юмора.
– Прошлой осенью Ласло отправился в Россию, где получил некую рукопись.
– Лауреат Нобелевской премии по литературе следующего года?
Я покачал головой.
– Тот, кто это написал, не получит никакой Нобелевской премии, даже будь он жив, а его нет в живых. Да это и не совсем литература. Это дневник – тайные мемуары высокопоставленного советского чиновника.
Смоллетт бросил есть.
– Чей именно?
– Пока я не могу тебе сказать. Я только обещаю, что если ты сейчас будешь играть по правилам, то примерно через пару месяцев я смогу дать тебе эксклюзив.
– В последнее время из России вышло чертовски много мемуаров, – задумчиво заметил Смоллетт. – Пеньковский, Светлана, Хрущев. И, кроме Светланиных, как я понимаю, не все из них абсолютно подлинные?
– Это будет не твоя проблема, а издателей.
– Ты это читал?
– Я еще не видел. Я сегодня заберу у Ласло.
– А потом контрабандой провезешь в Австрию? Верно?
– Верно. Я бы хотел, чтобы ты стер яйцо с лица.
– А вдруг тебя поймают? – Он вытер салфеткой подбородок.
– Мне просто придется быть чертовски осторожным, чтобы не попасться.
Последовала пауза.
– Так почему публикация статьи должна подождать пару месяцев? – наконец спросил Смоллетт.
– Потому что нужно защитить некоторых людей, в том числе Ласло Ласло. Кроме того, эти дневники могут касаться людей на Западе, свидетелей, которым, возможно, придется выступить и подтвердить подлинность работы. Поэтому крайне важно не делать ничего преждевременного. Тебе просто придется поверить мне на слово и подождать, пока я тебе не скомандую.
Смоллетт допил водку.
– Я не понимаю, зачем ты рассказываешь всю эту историю мне. Почему бы тебе просто не взять и не написать все самому?
Я улыбнулся. Фрэнк Смоллетт, может, и пьяница, но не дурак.
– Послушай, Фрэнк, я не просто курьер и связной. Я тот, кто должен убедить издателей – особенно американцев, потому что именно там крутятся деньги, – в подлинности рукописи. Я не могу сдать Ласло, если он не перебежит на другую сторону, что маловероятно. Поэтому мне нужен хотя бы один независимый свидетель. И этим свидетелем будешь ты.
Смоллетт медленно кивнул.
– Том, меня смущает только одно. Вчера вечером вы с Ласло изо всех сил старались привлечь к себе всеобщее внимание. Ты зафиксировал факт, что находишься в Будапеште и дружишь с этим венгром, так зачем еще и мне рассказываешь?
– Затем, Фрэнк, что я тебе доверяю и хочу, чтобы ты был полностью в курсе событий, когда эта история получит огласку. Поскольку, как я уже сказал, возможно, потребуется опросить нескольких свидетелей на Западе.
– И ты бы предпочел, чтобы их опросил я, а не ты?
– Я же говорил, мне нужно их убедить. Было бы слишком просто самому разыскать свидетелей и самому их опросить. Это выглядело бы неправдоподобно.
Смоллетт снова кивнул, на этот раз усмехнувшись.
– Связываясь со мной, ты чертовски рискуешь, ты понимаешь? Я имею в виду, что дилетантские догадки я умею строить не хуже любого другого. И вы с Ласло Ласло, конечно же, не единственные в мире, кто должен знать об этой рукописи.
Я встал и протянул руку.
– Если ты это сделаешь, Фрэнк, это будет лучшая сенсация за последние годы. Спасибо за кофе. Увидимся позже.
Я уже повернулся уходить, но он меня окликнул:
– Раз уж я в курсе, есть ли шанс, что я буду присутствовать, когда Ласло передаст эту штуку?
– Ни в коем случае. Если он узнает, что хотя бы в радиусе километра от него находится журналист, это будет конец.
– Похоже, ты позволяешь себе некоторые вольности с этим беднягой. В особенности если он ничего обо мне не знает.
– Я же говорил, что доверяю тебе, Фрэнк.
– Да иди ты, – отмахнулся он, ухмыляясь.
Выходя после этой тирады из ресторана, я увидел, как он машет официанту пустым бокалом.