Страница 103 из 175
– Не думайте, что так было всегда, – сказал он, словно читая мои мысли. – Свобода, как говорил Ленин, драгоценная вещь, и поэтому ее нужно распределять по карточкам. Сегодня мы наслаждаемся своим пайком. Но завтра Москва может принять решение передать этот паек Польше или даже Чехословакии. Москва по-прежнему держит ниточки, как кукловод, и мы прыгаем, когда она за них дергает.
Я уловил нотку алкогольной тоски и сменил тему. Я спросил его об инциденте с настоятелем Кентерберийского собора, и он сразу повеселел, разразившись хриплым смехом:
– Ах, этот старый идиот! Да, это было, когда я был одним из мальчиков на побегушках партии. Однажды вечером я смотрю в партийную газету «Непсабадшаг» и вижу этого старого лысеющего, седовласого дурака в церковном облачении, и я был уверен, что это епископ Дьерский, который был одним из ведущих коллаборационистов. Поэтому я позвонил своим ребятам и сказал: «Ребята, мне нужна эта фашистская свинья, живой или мертвой!» К счастью, они взяли его живым. В четыре часа утра они мне позвонили и сказали: «Епископ у нас, но он утверждает, что англичанин, и притворяется, что не говорит по-венгерски». Я сказал: «Ах, ребята, мы это уже слышали!» Полчаса спустя они снова мне звонят и говорят: «Товарищ, мы обеспокоены – епископ Дьерский умер в 1943 году». Потом я вспомнил, что наш руководитель, Ракоши, пригласил этого английского идиота в качестве почетного гостя, и я вскочил с постели, вызвал свою машину и приехал в полицейский участок здесь, на улице Андраши, где старый настоятель сидел в камере с довольно кислой миной. На следующий день мне пришлось написать личные письма с извинениями не только настоятелю, но и самому Ракоши.
Перед отъездом я сказал:
– Послушайте, Ласло. Вы очень рискуете, участвуя в этом деле.
Он пожал плечами.
– Я старею. Моя жена умерла. Мой сын в Америке. Какая мне разница?
– Хорошо. Тогда давайте повеселимся. Вы знаете, что сегодня вечером в «Дюне» состоится большая вечеринка? Ну, там будут журналисты. И фотографы. Вы не возражаете, если вас там со мной увидят? Даже сфотографируют вместе?
Он тихо засмеялся.
– Сфотографируют? С актрисами? Во сколько мы там встретимся?
Мы договорились встретиться в баре «Дюны» в 19:30. Я оплатил счет, он поблагодарил меня крепким рукопожатием, а затем довольно уверенно поднялся по каменным ступеням на улицу.
Сразу после семи в бар «Дюны» вошел Шон Фланаган. Его тут же встретила та волна затаенного ожидания, деланого возбуждения, как при появлении младших членов королевской семьи, сопровождавшая его повсюду, куда бы он ни пошел. За ним появился его телохранитель, черно-желтый афроазиат с Мартиники.
Фланаган пересек бар и окинул присутствующих опытным взглядом. Гости жадно наблюдали, на кого из них он обратит внимание. Внезапно он посмотрел прямо на меня. Фланаган был очень высоким, одетым в наряд, который подошел бы ему как на пляже, так и в баре отеля, а его выгоревшие на солнце светлые волосы были собраны на затылке массивным золотым кольцом размером с детский кулак, что придавало ему облик пирата.
Я улыбнулся в ответ, пытаясь скрыть удивление, что он меня вспомнил. Подошел секретарь с пивом, которое он взял, не глядя.
– Мэллори, о вашей последней книге. Она мне понравилась. Вы, конечно же, продали права на экранизацию?
– Нет.
– Нет? Тогда нам лучше поговорить об этом. У меня сегодня вечеринка. Приходите.
Я посмотрел на часы.
– Вечером я встречаюсь с венгерским другом. Он несколько лет отсидел в концлагере, а теперь пишет стихи. Может, вам будет интересно с ним познакомиться?
– Конечно. Поговорите с моим секретарем вон там. – И он махнул рукой в сторону невысокого мужчины, стоявшего у двери. – Черт возьми, я оформлю вам пропуск – нам нужно быть осторожными с непрошеными гостями.
Я подошел к секретарю у двери.
– Мистер Уолтерс?
Он кивнул. Я объяснил, кто я и чего хочу.
– Вы утверждаете, что мистер Фланаган дал разрешение?
Он был американец с незначительным, вполне культурным акцентом.
– Мистер Фланаган мне о вас не говорил, – добавил он.
– Я же вам сказал – он нас пригласил. Но если у вас есть сомнения, вы всегда можете спросить у него сами. – Я кивнул в сторону барной стойки.
– Я знаю свою работу, – тихо сказал маленький человечек. Он достал бумажник и платиновую ручку, а затем две плотные карточки с надписью, выполненной тисненым курсивом: «Пропуск участника вечеринки Фланагана. Не подлежит передаче».
– Ваши имена, – сказал он.
Я продиктовал, произнеся по буквам имя Ласло, взял карточки и вернулся на свое место.
– Том Мэллори, старый ублюдок!
Я обернулся и встретился взглядом с парой розовых глаз, знакомых мне по многочисленным обедам в «Эль Вино» в те дни, когда я работал в газете. Фрэнк Смоллетт, ныне почти легенда, влиятельная фигура на Флит-стрит, неуклонно продвигавшаяся по карьерной лестнице.
В большинстве газет, куда он устраивался на работу, его обычно увольняли за пьянство. Я всегда удивлялся, когда находил его живым, не говоря уже работающим, но он каким-то образом выживал – на этот раз в качестве обозревателя скандальной «Санди».
Он подсел ко мне, держа в руке большой темный напиток.
– Надеюсь, ты здесь не из-за этой гребаной вечеринки?
– Я здесь по делам, – ответил я, одновременно выглядывая Ласло Ласло. У меня в голове начал формироваться план. На Смоллетта можно было положиться в двух отношениях: несмотря на пристрастие к алкоголю, он был высокопрофессиональным журналистом, человеком, способным найти сенсационную историю и умеющим хранить секреты.
– Работаешь над новой книгой? – спросил он.
– И да и нет, – ответил я и быстро добавил: – Но по старой дружбе я, возможно, смогу тебе помочь. Думаю, у тебя нет приглашения на сегодняшнюю вечеринку?
– От этих двух страдающих манией величия клоунов? Ты, должно быть, шутишь! Я не могу получить полный список гостей, даже от прибитых жизнью представителей шоу-бизнеса, не говоря уже о звездах. – Он сделал изрядный глоток. – А что, у
тебя
есть приглашение?
Я протянул ему свой пропуск с тиснением. Он кивнул и подвинул его обратно через стол.
– Ладно, расскажи старому дяде Фрэнку, в чем дело?
– Мы просто хорошие друзья, – сказал я с улыбкой. – Еще с тех времен, когда я работал журналистом. Мы вместе напились, и я взял у него интервью, которое ему понравилось.
– Он оплатил тебе проезд?
– Он пригласил меня только сегодня днем.