Страница 24 из 48
Всем нам не нравилась возложенная на нас миссия, но она капризничала громче всех. Мне оставалось только демонстративно закатить глаза и приблизиться к двери. Письмена вспыхнули, отзываясь на королевскую печать. Раздался скрежет скрытых механизмов. Двери начали медленно раздвигаться. Теперь следовало ждать, пока деактивируются все защитные письмена.
— Ты вчера рано покинул поминальный вечер, — отметил я, обращаясь к Сорену. — И увёл Кору. Что-то случилось?
Их уход прошёл для меня в напряжении. Остаток вечера я ожидал активации клятвы, но так и не дождался. Кора пока держала своё слово. Но если Сорен был организатором подставы, возможно, ей и не нужно ничего говорить. Только чем больше я размышлял о произошедшем, тем больше уверялся в правдивости слов Коры. Теперь даже сомневался, что меня одурманили с лёгкой руки брата. Врагом может оказаться кто угодно, глупо зацикливаться на одном варианте.
— Я утомился, хотел завершить вечер на приятной ноте, — проговорил он равнодушно, разворачиваясь ко мне. Глаза брата оставались безмятежными. Но я давно не обманываюсь его масками. — И Кора помогла мне в этом, — пожал он плечами.
И стоило её упомянуть, как на губах загорелась пряность её поцелуя, и мысли подёрнулись рябью бешенства. Неужели Сорен спит с Корой? Нет-нет, она же рабыня, он бы не рискнул репутацией.
— Кора интересная женщина, — согласился я, внешне стараясь сохранять хладнокровие. — Но осторожнее, брат, можно решить, что отношения между вами… странные.
— Волнуешься за мою репутацию, Риан? — рассмеялся он. — Не стоит, я не перейду черту. По крайней мере, пока Кора носит рабское клеймо.
— Ваш разговор может ударить и по репутации Коры, — Элира выступила между нами и смерила нас уничижительными взглядами. Мы оба опешили, удивлённые её заступничеством в отношении рабыни. — Совершенно очевидно, что Кора лучшая, если не посол, то консультант по вопросам переговоров с драконами. Проявите уважение.
— Ты права, сестра, — мягко улыбнулся Сорен.
Он может бить по мне, но хочется верить, что не тронет Элиру из доброго отношения в прошлом. Когда-то и я был достаточно близок с Сореном, в конце концов, все мы жили в одинаковых условиях изменчивой милости отца. Элира старалась защищать нас, пользуясь официальным статусом, мы помогали ей, ограждая от змей в окружении.
Наш хрупкий мир разрушился после отравления матери Сорена. Он пришёл в ярость, карающей дланью прошёлся по всем причастным. И так вышло, что он занимался расследованием, а рядом с его матерью в её последние мгновения была лишь Элира. Она сделала для него запись прощания. Насколько знаю, он до сих пор хранит её.
Сорен так и не нашёл убийцу, подозрения пали даже на меня. Мне он мстить не стал, но отдалился, вскоре отказался и от общения с Элирой, сосредоточился на магических исследованиях. Я предпочёл покинуть дворец и заняться охотой на монстров для усиления. Мы стали братьями и сестрой только на словах.
— Наконец-то, — Элира небрежно указала на открывшийся вход в усыпальницу. — Давайте скорее покончим с этим.
Я первым вошёл в здание. Под потолками вспыхнули магические кристаллы, бросая столбы света на пьедесталы с расположенными на них урнами с прахом. Здесь лежали наши предки, от основателя Лартера Эверейна до деда Аврелиана третьего. Достигнув пустого пьедестала, я снял с плеча сумку. Табличку с именем бросил на пол, рядом сбросил и урну.
— Закончили, — заключил я.
— Брат, я удивлён, — усмехнулся Сорен, внезапно хлопнув меня по плечу.
— Может, на этом плохое между нами завершится? — тихо спросила Элира.
И сердце болезненно сжалось. Я тоже ощущал освобождение после смерти отца, но цепи моего положения никуда не делись. Они сковывают каждого из нас.
— Ты всегда была мечтательницей, сестра, — вновь хлопнув меня по плечу, Сорен отвернулся и двинулся прочь.
Он не стал нас дожидаться, обратился и понёсся обратно к Конкордиуму. В небе к нему присоединилась его свита.
— Сорену тяжело, — проговорила Элира.
— Я много раз предупреждал тебя и повторю: забудь прежнего Сорена.
Хорошее в нём погибло со смертью его матери.
*
Вернувшись в свой дворец, я прошёл в свои покои и приказал вызвать Ханею, мою любовницу. Вчера странные реакции на Кору списывал на любовное зелье. Только яд выведен из тела, теперь случившееся должно вызывать омерзение, но на моих губах до сих пор ощущается вкус тех поцелуев, а в мыслях горит возбуждение, стоит только вспомнить дерзкую драконицу. Мне нужно развеять наваждение либо… убедиться в неприятном.
Ханея прибыла сразу. Умная, умелая воительница, верная соратница и красавица. Длинные волосы отливали зеленью малахита, глаза сияли теплом от встречи. Она с улыбкой приблизилась и поклонилась мне.
— Ты вызывал меня, мой принц, — мелодичным голосом поприветствовала она меня.
— Да, — я сделал шаг к ней, поддел её подбородок пальцем, вынуждая выпрямиться.
— Расстроен прощанием с отцом? — предположила она.
Хорошо меня знала, но сегодня не угадала. Возложение праха отца прошло мимо моих эмоций из-за неоднозначных реакций на Кору.
— Немного.
Я провёл пальцем по нежной коже подбородка Ханеи к мягким губам, надавил на них, приоткрыл и… ничего не почувствовал, даже эстетического удовольствия. Реакция вызвала почти панику, но я не желал сдаваться, поэтому привлёк девушку ближе, поцеловал и снова ничего не ощутил, только давление моих губ на её губы. Ни возбуждения, ни томления, ни хотя бы предвкушения. Ханея, что вызывала желание лишь одним взглядом лукавых глаз, казалась безвкусной, неинтересной, почти противной.
Сердито рыкнув под нос, я отстранился от девушки.
— В чём дело, Риан? — удивилась она.
— На меня наложили приворот.
Глупо это отрицать.
*
Кора Стиллуотер
Шелест листвы и пение птиц проникали через открытое окно в тихие залы библиотеки. Перо скрипело по пергаменту, пока я делала записи. Умиротворённая атмосфера навевала ощущение защищённости. Как жаль, что скоро оно исчезнет…
— К вам можно, Кора? — донёсся тихий голос советника Фолкира.
Он был верен себе, оставался в резонансе с алмазом. Длинная белая борода сегодня была собрана широкой косой. Мужчина предстал в серой мантии, расшитой серебром и усеянной алмазной крошкой. В серебряных глазах читалось уважение, которое не стоило бы проявлять к рабыне, но Харад Фолкир был саламандром широких взглядов. Думаю, это и позволило ему добиться успехов в магическом искусстве.
— Конечно, советник, вам и спрашивать не стоило, — я торопливо поднялась и уважительно склонила голову.
Главным в Конкордиуме и на всех подчинённых ему территориях на протяжении всей пятитысячной истории полиса был король. Но так как Аврелиан не желал заниматься насущными делами подданных, он собрал совет, включив в него четырнадцать членов из числа влиятельных дворян. Удивительное для закостенелой монархии решение прижилось и просуществовало пятнадцать лет, прежде чем на Конкордиум опустилось проклятие. Пока трон пуст и длится траур, вся власть находится в руках совета, и Фолкир один из самых влиятельных среди советников. В прошлом он меня поддерживал, чего не скажешь о Брайале, равному ему по влиятельности.
— Вы носите рабский ошейник, но вы не рабыня, — покачал он головой, вызывая во мне миг опасения. — Вы гостья Конкордиума, которой приходится терпеть неудобства. Но уверен, это временно, вы станете послом.
Ох, его бы мысли да в головы драконов из Совета Сфер.
— Я бы желала быть полезной.
— Желание и возможности часто не соответствуют друг другу. — Советник прошёл к столу и опустился в кресло, жестом предлагая сесть и мне. Я послушно заняла своё место, ожидая продолжения. — Вы желаете быть полезной, но не можете из‑за амбиций Конана Раска. Он бы, даже если бы пожелал быть полезным, не смог бы.