Страница 59 из 71
Утро четвёртого дня началось с осторожного, но выверенного стука в массивную дубовую дверь. На пороге возник капитан Соколов — выглаженный до хруста, бритвенно-строгий и предельно собранный. В его осанке и движениях считывалась абсолютная армейская выучка.
— Через два часа официальная аудиенция у князя, — отчеканил он, остановившись ровно на линии порога и даже не попытавшись шагнуть внутрь. — В вашем распоряжении ванна, парикмахер и новый комплект одежды. Время пошло.
Капитан развернулся на каблуках и исчез в коридоре, а я отправился искать указанное помещение. Ванна оказалась вовсе не железным корытом с кипятком, к какому я привык в трущобах, а целой медной купелью размером с небольшой бассейн. Густой, горячий пар подминал под себя высокий потолок, затягивая комнату влажной дымкой. Вода наполняла емкость до самых краев и пахла чем-то терпким, маслянистым и тяжелым.
Я сбросил больничную одежду, смыл с кожи въевшиеся следы заживляющих мазей и с наслаждением погрузился по самые плечи в горячую воду. Мышцы моментально отозвались приятным теплом, расслабляясь после трех дней бесконечных допросов.
Едва я успел откинуться на медный борт и закрыть глаза, как за спиной раздался тихий, едва уловимый шорох шёлка и качающихся дверей.
— Ваше Высочество… — донесся мягкий, бархатный женский голос от самого входа.
Я обернулся, смывая тыльной стороной ладони пар с глаз. У закрытой двери стояла девушка.
Молодая, года двадцать три, не больше. Тёмные, густые волосы были уложены в небрежный узел на затылке, из которого выбивалось несколько отдельных прядей, мягко обрамлявших лицо. Большие карие глаза смотрели чуть смущенно, а пухлые губы были слегка приоткрыты. Форма служанки — строгие чёрные ткани с белоснежным открахмаленным фартуком — выглядела скромно, но покрои сидели на её фигуре так точно, что скрыть плавные изгибы талии и бёдер было невозможно.
Моё тело отреагировало быстрее мозга. Предательски, мгновенно и абсолютно бесконтрольно. Кровь ударила в виски, а горячая вода купели только усугубила положение.
Чёрт.
— Меня зовут Настя, — она чуть присела в аккуратном реверансе. Вырез её платья на мгновение натянулся, открывая взгляду чуть больше, чем требовал официальный этикет. — Мне поручили помочь вам с омовением.
Я сглотнул неожиданно пересохшим горлом.
— С омовением? — переспросил я. — Помочь?
— Да, ваше высочество, — Настя подняла на меня глаза, и в их глубине читалось нечто такое, чего точно не учила инструкция для слуг. Не просто профессиональная исполнительность, а живой, откровенный женский интерес. — Помочь с намыливанием, проследить за температурой воды, обтереть после купели…
Её взгляд скользнул по моему обнаженному торсу — быстро, но невероятно внимательно. От лица — к широким плечам, вниз по груди, по белесым росчеркам старых шрамов, а затем устремился ниже, под прозрачную толщу воды.
Яркий румянец мгновенно вспыхнул на её щеках, но она не отвела взора. Напротив, в её глазах промелькнула едва заметная искра.
Я почувствовал, как моё собственное лицо начинает гореть. И далеко не только лицо.
В голове пронеслась трезвая мысль: это неправильно. Она просто выполняла свою работу, обычные обязанности обслуги в богатом аристократическом доме. Для вышколенной дворцовой знати это было привычным делом, бытовой нормой.
Но я не был избалованным аристократом. Я оставался обычным пацаном, выросшим на улице, который совершенно не привык к подобным привилегиям. А прямо сейчас в паре шагов от меня стояла чертовски привлекательная девушка, готовая касаться меня руками, мыть и обтирать полотенцем. Полностью. Везде.
И по тому, как прерывалось её дыхание, как она непроизвольно облизнула нижнюю губу, я с абсолютной отчётливостью понял: эта процедура не вызывала у неё ни малейшего отторжения.
— Я… — мой голос прозвучал слишком хрипло, и мне пришлось коротко прокашляться, чтобы вернуть ему уверенность. — Не нужно, Настя. Я справлюсь сам. Спасибо.
Она коротко моргнула, искренне удивившись отказу.
— Но, ваше высочество, мне дали прямое указание… — девушка сделала шаг ближе к краю купели, и до меня донесся её аромат — лёгкий, цветочный, смешанный с теплым запахом чистой кожи. — Я должна исполнить свои обязанности. Это… моя работа.
Ещё один шаг. Дистанция между нами сократилась до предела. Я отчетливо видел золотистые искорки в её карих зрачках, глубокий румянец на щеках и то, как ритмично вздымается грудь под плотным корсажем от учащённого пульса. Вся её фигура излучала волнение — от ситуации, от близости, от вида крепкого, хоть и покрытого шрамами мужского тела перед собой.
— Настя, — я чуть подался назад, опираясь локтями на медные бортики. — Правда. Не стоит. Я… к такому совершенно не привык.
— Но всем господам всегда помогают слуги… — она запнулась на полуслове, и её взгляд снова спустился вниз, на секунду задержавшись там, где гладь воды преломляла свет. Губы девушки снова слегка приоткрылись.
— Я — не все, — выдавил я, чувствуя, как лихорадочный жар волной разливается по венам.
Настя замерла, глядя на меня снизу вверх. В её выражении лица на мгновение столкнулись легкое разочарование и искреннее любопытство.
— Если… — она вновь неосознанно провела языком по губам, и это движение вышло совершенно инстинктивным, — если вам вдруг понадобится помощь… Я буду стоять прямо за дверью. Просто позовите. В любую секунду.
Эти последние слова были произнесены тихим, почти интимным шёпотом.
Я лишь молча кивнул, совершенно не доверяя собственному голосу.
Настя присела в реверансе — медленно, изящно, давая мне возможность во всех деталях разглядеть тонкий изгиб шеи и провокационную линию декольте. Затем развернулась и направилась к выходу. Походка у неё была отточенной: бёдра покачивались чуть сильнее, чем требовалось по строгому дворцовому уставу, словно она точно знала, какой вид открывается сзади и насколько жадно за ней наблюдают. У самого порога девушка замерла, обернулась и снова встретила мой взгляд — с той самой завлекающей, полускрытой улыбкой.
— В любой момент, Ваше Высочество, — повторила она тихим, проникновенным тоном. — Для абсолютно… любой просьбы…
Дверь мягко закрылась, и я остался в густом пару купели один.