Страница 50 из 71
— Молчать, — отрезал Голышев. — Отвечать только на прямые вопросы. Не выёбываться, не спорить, не пытаться шутить. Эти люди — профессиональные военные, и они не церемонятся с теми, кто вызывает подозрения. — Он посмотрел на каждого из нас по очереди. — Особенно вы двое, — он кивнул на меня и Вихря. — Вы выглядите как бандиты. Что, в общем-то, недалеко от правды.
Я хмыкнул. Справедливое замечание.
— Как долго это будет длиться? — спросила Кристи тихо.
— Зависит от того, насколько быстро они свяжутся с нужными мне людьми, — Голышев проверил свой рюкзак, перепроверил документы во внутреннем кармане. — Может час. Может три. Может больше. Главное не паниковать и не делать резких движений. Там народ нервный, может и выстрелить.
Семья Вихря молча слушали, прижавшись друг к другу. Они были напуганы, это было видно. Две недели в бегах, постоянный страх, холод, голод — всё это не прошло бесследно.
— Готовы? — спросил Голышев.
Никто не ответил. Но все кивнули.
Мы начали спускаться с холма.
Застава росла с каждым шагом, превращаясь из далёкого силуэта в массивное сооружение, которое явно строили не для красоты, а для функциональности. Стена была выше, чем казалось с расстояния — метров пять, не меньше. Брёвна толщиной с человеческий торс, скреплённые металлическими полосами и усиленные бетонными блоками в ключевых местах. Сверху тянулась колючая проволока, а на вышках я разглядел не только часовых с винтовками, но и что-то похожее на пулемёты.
Перед воротами был широкий открытый участок — метров пятьдесят голой земли без единого куста или камня, за которым можно было бы укрыться. Зона обстрела. Если кто-то попытается прорваться силой, его расстреляют раньше, чем он пройдёт и половину пути.
Умно. Жестоко. Эффективно.
Нас заметили, когда мы были ещё в сотне метров от ворот. Один из солдат на вышке поднял бинокль, изучая нас. Потом что-то крикнул вниз. Движение у ворот усилилось — солдаты быстро заняли позиции, винтовки направлены в нашу сторону.
— Стой! — голос прозвучал громко, усиленный рупором. — Ни шагу дальше! Руки держать на виду!
Мы остановились как вкопанные. Голышев первым поднял руки, показывая ладони. Мы последовали его примеру. Даже семья Вихря, несмотря на страх, подняла руки, демонстрируя, что не представляем угрозы.
— Сколько вас? — крикнул тот же голос.
— Семеро! — отозвался Голышев. — Просим убежища в Ростовском княжестве!
Пауза. Я видел, как солдаты переговариваются между собой, как один из них убегает куда-то за ворота. Проходит минута. Две.
Наконец ворота начали открываться — медленно, с лязгом металла и скрежетом механизмов. А затем в проёме показалась группа солдат — человек десять, все в одинаковой форме цвета хаки, с винтовками наготове. Впереди шёл офицер — высокий мужчина лет сорока с жёстким лицом и полковничьими погонами на плечах.
Он остановился в десяти метрах от нас и окинул нас оценивающим взглядом. Его глаза задержались на мне чуть дольше — на забинтованной руке, на ноже за поясом, на общем виде человека, который явно не раз участвовал в драках.
— Имя, — коротко бросил офицер, глядя на Голышева.
— Антон Голышев. Агент Ростовской разведки, код доступа «Зимний волк», — Голышев говорил чётко, без суеты. — Запрашиваю связь с князем Михайловым для подтверждения личности.
Несколько солдат переглянулись. Один хмыкнул. Тихо, но достаточно громко, чтобы это было слышно.
Офицер выдержал паузу, затем усмехнулся — без тени юмора, холодно.
— Связь с князем? — повторил он с нескрываемой иронией. — Ничего себе запросы. Может, ещё аудиенцию у Совета Старших Родов организовать? — Он сделал шаг вперёд, и его лицо стало жёстче. — Слушай, дружок, не знаю, какую легенду ты себе придумал, но каждый второй беженец заявляет, что он «важная персона» и «у него есть информация для самого князя». Обычно это заканчивается тем, что мы находим у них краденое имущество или дезертирские документы.
— Я не беженец, — Голышев излучал абсолютное спокойствие. — Последние три года работал на вражеской территории. И если вы действительно хотите проверить мои полномочия, полковник, то передайте код доступа по защищённой линии. Люди князя Михайлова лично подтвердят мои слова.
Офицер прищурился, изучая Голышева с новым вниманием. Я видел, как он взвешивает — похож ли этот человек на авантюриста, пытающегося пробраться внутрь обманом, или действительно может быть тем, за кого себя выдаёт.
— Агент, значит, — протянул он скептически. — У нас нет никаких сведений об операциях на вражеской территории.
— Потому что о таких операциях не сообщают кому попало, — терпеливо повторил Голышев, словно объяснял что-то особо «одарённому» ребёнку. — Именно поэтому сведений нет ни в общих базах, ни в оперативных сводках. Именно поэтому я прошу связаться напрямую с князем.
Молчание.
Офицер смотрел на Голышева, взвешивая. Грязный, измождённый человек с группой беженцев, который требует связи с самим князем — классика авантюристов. С другой стороны — уверенность в голосе, знание процедур, правильная терминология. Не похож на обычного проходимца.
Наконец он резко развернулся к одному из солдат:
— Сержант, свяжись с командованием по защищённой линии. Передай код доступа «Зимний волк» и запроси подтверждение. — Пауза, затем голос стал жёстче, холоднее. — Если он нам соврал, то всех под арест за попытку проникновения на военный объект под ложными документами. Трибунал разберётся.
Потом снова повернулся к нам, и в его взгляде не было ни капли дружелюбия:
— А пока вы все пройдёте процедуру проверки. Полную. Оружие сложить на землю. Медленно. И чтобы ни одного резкого движений. Мои люди нервные, а вы выглядите подозрительно.
Я медленно достал нож из-за пояса и положил его на землю перед собой, стараясь не делать ничего, что могло бы спровоцировать стрелков на вышках. Голышев сделал то же самое со своим ножом и каким-то складным устройством, которое он носил в рюкзаке. Остальные были безоружны.
— Рюкзаки, сумки — всё на землю, — скомандовал офицер.
Мы сложили поклажу в кучу. Солдаты подошли и начали методично обыскивать наши вещи — вытряхивали содержимое, проверяли каждый карман, каждый шов. Профессионально, без лишней грубости, но тщательно.
Одновременно другой солдат подошёл к каждому из нас с каким-то устройством, похожим на металлический жезл с кристаллом на конце, который слабо мерцал в зимнем свете.