Страница 37 из 71
Четвёртый охранник попытался атаковать его сбоку, но Григорий даже не посмотрел в его сторону, просто развернулся и нанёс апперкот снизу с такой силой, что я услышал, как челюсть противника захлопнулась с костяным щелчком. Охранник отключился мгновенно, его тело обмякло и рухнуло на пол. Пятый попытался воспользоваться моментом, пока Григорий занят, но получил круговой удар ногой в корпус и отлетел в сторону, сбитый с ног одним движением.
За какие-то жалкие секунды все пятеро охранников были нейтрализованы. Кто-то стонал, держась за переломанные кости, кто-то лежал без сознания в неестественных позах.
Григорий развернулся ко мне, его грудь тяжело вздымалась от тяжёлого дыхания, но он выглядел абсолютно спокойным, словно только что провёл обычную тренировку. Он протянул мне руку, и я увидел, как костяшки его пальцев были разбиты и кровоточили.
— Вставай, — прорычал он низким голосом, в котором не было места сомнениям или возражениям.
Я схватился за его протянутую руку, и он одним мощным рывком поднял меня на ноги, не дав мне времени раскисать. Мир вокруг закружился в опасном танце, пол под ногами качнулся, но я заставил себя устоять, вцепившись в его предплечье.
— Григорий, я не знаю, как тебя благо…
— Заткнись, — резко оборвал он меня, но когда я посмотрел ему в лицо, то увидел там не злость, а что-то другое. Его лицо оставалось жёстким. — Раз уж начал всё это дерьмо, так хоть заканчивай его правильно, как я тебя учил.
Он оглянулся на творящийся вокруг хаос — паникующую толпу, перевёрнутые столы, валяющихся повсюду раненых охранников — а затем его взгляд вернулся ко мне, и в нём была непоколебимая решимость.
— Иди и делай то, что задумал, — сказал он, уже разворачиваясь к новой группе охранников, которые замечали происходящее и спешили на подмогу своим товарищам. — А я прикрою тебя здесь. Времени у вашей двинутой парочки немного.
— Но они же…
— Я сказал — иди! — рявкнул Григорий, даже не оборачиваясь ко мне, и его тело приняло ту боевую стойку, которую я видел сотни раз на тренировках.
Спорить было бесполезно, да и времени на это не было. Я развернулся и побежал, оставляя моего тренера прикрывать то безумие, которое я сегодня развязал. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, каждый вдох жёг лёгкие, но я заставлял себя двигаться, перепрыгивая через опрокинутые столики и лавируя между паникующими людьми, которые давили друг друга в попытках вырваться к выходам.
Впереди, у служебного выхода, я увидел знакомый силуэт. Корсаков. Два его охранника буквально волокли босса, который всё ещё не до конца пришёл в себя после моей атаки. Его голова мотылялась из стороны в сторону, ноги подкашивались, но детины держали его крепко, торопясь увести подальше от хаоса.
Я замедлил бег, глядя на удаляющуюся спину человека, который держал Кристи в плену. Который попытался разрушить мою жизнь. Который заслуживал смерти больше, чем кто-либо в этом проклятом городе.
Затем мой взгляд метнулся к противоположному концу зала, туда, где Вихрь отчаянно прорывался сквозь плотное кольцо охранников Никонова. Его движения были всё ещё быстрыми и точными, но я видел усталость в каждом ударе, видел, как он едва уворачивается от атак. Один против десятка, и рано или поздно его завалят числом.
— К чёрту, — выдохнул я, делая выбор.
И побежал к Вихрю, отворачиваясь от уходящего Корсакова.
Мы встретились у подножия широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Вихрь выглядел так же ужасно, как и я — кровь стекала с рассечённой брови прямо в глаз, губа распухла и лопнула, на скуле наливался здоровенный синяк. Но в его взгляде всё ещё горел тот же огонь ярости и решимости.
— Корсаков? — рявкнул он, отшвыривая телекинетическим толчком очередного охранника прямо в стену.
— Ушёл, — коротко бросил я, подбегая к нему.
Он на мгновение замер, его глаза расширились, а потом что-то в его лице дрогнуло.
— Никонов наверху, — выдохнул он, уже разворачиваясь к лестнице. — Наверное, в свой кабинет.
— Тогда не будем заставлять его ждать, — сказал я, и мы рванули вверх по ступенькам, перепрыгивая через две-три за раз.
За нашими спинами уже неслись охранники, их крики смешивались с треском рации и топотом тяжёлых ботинок. Но мы были быстрее, у нас была мотивация. Мы неслись к концу. К финалу этого кровавого спектакля.
Второй этаж встретил нас относительной тишиной и роскошью, которая резко контрастировала с хаосом внизу. Широкий коридор был выложен дорогим паркетом, который скрипел под нашими окровавленными ботинками. По стенам висели картины в золочёных рамах, а вдоль коридора тянулись двери в частные кабинеты для особо важных гостей Никонова.
Но нас встретили не картины и не роскошь.
Из бокового коридора вывалилась целая группа охранников — шестеро здоровых мужиков в чёрной форме, вооружённых пистолетами и дубинками. Они расставили ноги пошире, заняв весь коридор, и стволы их оружия уставились прямо на нас.
— Остановитесь! Немедленно! — рявкнул старший из них, детина с седой щетиной.
Мы не остановились.
Даже не замедлились.
Вихрь атаковал первым, вытянув вперёд обе руки и собрав остатки эфира в один мощный импульс. Телекинетический толчок пронёсся по коридору невидимой волной, и двое ближайших охранников буквально взлетели в воздух, отброшенные с такой силой, что врезались в стены по обе стороны коридора и осели на пол, оглушённые.
Я нырнул под выстрел третьего охранника — пуля просвистела над моей головой так близко, что я почувствовал горячее дыхание раскалённого свинца. Не распрямляясь, я подсёк его ногой, заставив потерять равновесие, а когда он начал падать, врезал локтём прямо в переносицу. Хруст ломающейся кости, фонтан крови, и он уже валился на пол, захлёбываясь криком и хватаясь за изуродованное лицо.
Четвёртый попытался схватить Вихря, зайдя сбоку и целясь дубинкой ему в голову, но получил молниеносный хук в печень. Я видел, как его лицо перекосилось от боли, как он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Вихрь не стал церемониться — добил его коленом в челюсть, и охранник рухнул без сознания.