Страница 34 из 71
Глава 10 Без остатка
Полет длился вечность и мгновение одновременно.
Мир размазался в полосы света и тьмы, лица внизу превратились в размытые пятна, а крики толпы слились в единый рев. Я летел, как снаряд, выпущенный из пушки, и единственной мыслью было: «Только бы не промахнуться».
И, кажется, не промахнулся.
Ложа Корсакова приближалась с ужасающей скоростью. Я успел увидеть его лицо — сначала озадаченное, потом искаженное ужасом, когда до него дошло, что происходит. Он попытался отшатнуться, поднять руки в защитном жесте, но было поздно.
Слишком поздно.
Я врезался в него всем весом, коленом вперед.
Послышался противный хруст. Нос Корсакова буквально взорвался под моим ударом. Кровь брызнула фонтаном, заливая его лицо, мой ботинок, дорогую обивку кресла. Он взвыл — высоко, пронзительно, как зарезанная свинья — и попытался схватиться за лицо.
Я не дал.
Мы рухнули на пол ложи в клубке конечностей. Тяжелый стол с бутылками опрокинулся, разбрасывая осколки стекла и брызги дорогого алкоголя. Я оказался сверху, придавив Корсакова весом своего тела, и немедленно схватил его за горло.
— Сука, — выдохнул я, и в моем голосе не было ничего человеческого. — Думал, что выиграл?
Его глаза расширились. Кровь текла из разбитого носа, заливая рот, из-за чего дыхание превратилось в бульканье. Он попытался что-то сказать, но я сжал сильнее, отрезая слова.
За спиной я слышал крики. Охранники его ложи среагировали мгновенно — тяжелые шаги, лязг оружия, чьи-то приказы. Секунд тридцать, не больше, прежде чем они вмешаются.
Надо было действовать быстро.
Мой взгляд упал на шею Корсакова. Там, под белоснежным воротником рубашки, виднелась тонкая серебряная цепочка. Амулет, блокирующий ментальное воздействие…
Но сейчас защита ему не поможет.
Я рванул цепочку одним резким движением. Металл впился в его кожу, оставляя тонкий порез, а затем лопнул.
Корсаков понял, что произошло. Его глаза расширились до предела, и он попытался вырваться, задергался подо мной как рыба на суше. Но я держал крепко, вкладывая в хватку всю ярость последних месяцев.
Амулет на моей груди вспыхнул жаром. Эфир, и без того истощенный после боя, откликнулся болезненной волной. Я собрал остатки силы, сфокусировал их в острие воли и направил прямо в его сознание.
Ментальное воздействие без амулета-защиты — это как бить по открытой ране. Больно. Эффективно и безжалостно.
— Мне кажется, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза, — ты хочешь покончить с собой.
Слова не были важны. Важна была воля, вложенная в них. Приказ, закрученный в спираль внушения, вбитый молотком в самое основание его сознания.
Корсаков задергался сильнее. Его рот открылся в беззвучном крике. Я видел, как что-то в его глазах сломалось — момент, когда его воля капитулировала перед моей, когда внушение захлестнуло его собственные желания.
Его рука метнулась к внутреннему карману пиджака.
Да. Работает. Он сопротивляется — вижу по напряжению в мышцах, по тому, как дрожат пальцы, — но не может остановиться.
Пистолет появился в его руке — маленький, элегантный, явно дорогой. Рука медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднялась к виску. Дуло коснулось кожи.
Корсаков борется. Я видел это. Слезы текли по его окровавленному лицу, смешиваясь с кровью. Губы шевелились, что-то бормоча, но рука все равно не опускалась.
— Давай, — прошептал я, не ослабляя ментального давления. — Сделай это. Ты же хочешь. Сильно хочешь.
Палец лег на спусковой крючок… Давай… еще немного…
И тут что-то с силой врезалось мне в бок.
Удар выбил из меня весь воздух и сбросил с Корсакова. Я покатился по полу, теряя ориентацию на мгновение, но быстро собрался и вскочил на ноги.
Сбивший меня охранник — здоровенный детина с бритой головой и шрамом через всю щеку — не обращал на меня внимания. Весь его фокус был направлен на Корсакова.
Тот всё ещё лежал на полу, поднимая пистолет к виску. Рука дрожала, лицо искажено от натуги — он боролся, отчаянно пытался остановить себя, но мой приказ был сильнее.
Охранник метнулся вперёд и ударил ногой по руке хозяина.
Пистолет вылетел из пальцев Корсакова, со стуком отлетел в сторону, скользнул по полу к разбитому столу.
Но Корсаков не остановился.
Его рука, освободившаяся от пистолета, нырнула к поясу. К ножу в кожаных ножнах. Пальцы нащупали рукоять, потянули оттуда лезвие и…
— Чёрт! — охранник понял.
Приказ не исчез. Корсаков просто искал другой способ выполнить его.
Детина не раздумывал. Размахнулся и с силой врезал кулаком Корсакову в висок. Один раз. Жёстко. Точно.
Глаза хозяина закатились, тело обмякло, рука соскользнула с рукояти ножа.
Он был в отключке.
Охранник тяжело выдохнул, затем поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было бледным, в глазах читалось желание порвать меня на тысячу маленьких менталистов.
— Теперь ты, — прохрипел он, сжимая кулаки. — Иди-ка сюда…
Ментальная связь с Корсаковым оборвалась в момент его отключки, и я почувствовал, как приказ рассыпался на куски, а эфир с облегчением отхлынул обратно. Голова закружилась — слишком быстро, слишком много силы потрачено за один раз, но времени восстанавливаться не было.
Охранник со шрамом уже замахивался своими здоровенными кулаками, целясь мне в лицо. Я едва успел откатиться в сторону, чувствуя, как его удар просвистел в опасной близости от моей головы и с глухим стуком врезался в стену.
Я поднялся на ноги, пошатываясь от головокружения и боли во всём теле. Осколки стекла хрустели под ботинками, впиваясь даже сквозь подошвы. Вокруг царил полный разгром — перевернутая мебель вперемешку с лужами дорогого алкоголя и крови, разбитые бутылки, а в центре всего этого хаоса лежал без сознания сам Корсаков.
Но на него мне было плевать. Гораздо больше беспокоили четверо охранников, которые уже окружали меня плотным полукругом, отрезая пути к отступлению. У троих из них в руках поблёскивали стволы пистолетов, направленные прямо на меня, а у четвёртого — того самого детины со шрамом через всю щеку — в руках ничего не было, но его сжатые кулаки и налитые кровью глаза говорили о том, что он с удовольствием размажет мне мозги по стенам голыми руками.
— Сдавайся, — холодно произнес один из вооруженных, целясь мне в грудь. — Руки за голову. Медленно.
Я посмотрел на них. Потом на Корсакова. Потом снова на охранников.
И засмеялся.