Страница 24 из 71
Глава 7 На пределе
Гонг оглушительно ударил по ушам, и я рванул вперёд.
Не потому что хотел начать первым — нет, план требовал растянуть бой, а не закончить его в первые секунды. Просто тело само отреагировало на звук, на выброс адреналина, на рёв толпы, который обрушился на ринг волной звука и ненависти. Ноги оттолкнулись от пола, руки поднялись в защитную позицию, и я пошёл на сближение.
Вихрь двигался зеркально — быстро, уверенно, без лишних движений. За три месяца он изменился даже внешне. Раньше в его движениях читалась некоторая небрежность чемпиона, привыкшего побеждать без особых усилий. Теперь же каждый шаг был выверен, каждое движение было выверенным и экономным. Он превратился в машину для убийства, отточенную до совершенства.
Мы сошлись в центре ринга.
Первый обмен был осторожным — разведка боем, как называл это Григорий. Вихрь выбросил левый джеб, быстрый, резкий, проверяющий. Я отклонил голову вправо, уводя лицо с линии удара, и тут же ответил своим — правый прямой в корпус. Он блокировал локтем, и мой кулак встретил твёрдую мышцу, отозвавшуюся болью в суставах.
Мы разошлись, закружили по рингу.
Публика гудела, но шум был фоновым, размытым. Всё моё внимание сконцентрировалось на противнике. На том, как он держит руки. На том, куда направлен его взгляд. На микродвижениях плеч и бёдер, которые выдавали намерение ударить.
Вихрь пошёл в атаку — серия быстрых ударов, левый-правый-левый, загоняя меня в угол. Я блокировал первые два, но третий прошёл, скользнув по рёбрам. Не сильно, но достаточно, чтобы выбить воздух из лёгких. Я отступил, уклоняясь от следующей серии, затем нырнул под его правую руку и вышел из угла.
— Отлично! — донёсся чей-то восторженный вопль из толпы. — Вот это техника!
Техника. Да, у Вихря она была превосходной. Я видел плоды тренировок в каждом его движении — идеальная постановка ног, молниеносные переходы из атаки в защиту, удары, которые шли не просто быстро, а с правильным весом, правильным углом, правильной дистанцией. Григорий был прав. Этот Вихрь был совсем не тем, что три месяца назад.
Но у меня тоже было кое-что новенькое.
Я сосредоточился, нащупывая внутри себя знакомое тепло — эфир, текущий по венам вместе с кровью. Амулет на груди нагрелся, отзываясь на призыв. Раньше я использовал ментальный контроль прямолинейно — пытался подавить волю противника, заставить его остановиться, замедлиться, ошибиться. Грубо, топорно, с огромными затратами энергии.
Последние недели тренировок изменили подход.
Вихрь атаковал снова, и я не пытался остановить его физически. Вместо этого я выпустил тонкую нить ментального давления — не удар, а укол. Едва заметное прикосновение к его концентрации, словно кто-то щёлкнул пальцами рядом с ухом в самый ответственный момент.
Эффект был мгновенным.
Вихрь замахнулся на правый хук, но в последнюю миллисекунду его глаза дрогнули, фокус сместился, и удар прошёл мимо на добрых пять сантиметров от моего лица. Я ощутил движение воздуха, видел костяшки его пальцев, пролетающие в опасной близости, но кожи они не коснулись.
Я не стал контратаковать. Вместо этого отступил на шаг, давая ему время восстановиться.
Публика загудела — кто-то разочарованно, кто-то восхищённо. Им было всё равно, что я не добил момент. Они просто хотели видеть красивую драку.
Вихрь моргнул, будто стряхивая наваждение, и его взгляд стал жёстче. Он понял. Понял, что я сделал. Его губы сжались в тонкую линию, и я увидел, как напряглись мышцы на его шее.
Сейчас он попытается использовать телекинез.
Я знал это так же точно, как знал, что солнце завтра взойдёт на востоке. Телекинез был его козырем, его главным преимуществом. И если он решит применить его в полную силу… ну, тогда мне конец. Я не смогу противостоять невидимым рукам, которые могут задушить, швырнуть, переломать кости на расстоянии.
Но для телекинеза нужна концентрация. Полная, абсолютная концентрация. Телекинетики не могут размахивать предметами как попало — каждое движение требует точного ментального контроля, удержания формы воздействия, просчёта траектории. Это как жонглировать стеклянными шарами, пытаясь при этом не споткнуться.
А я собирался сделать ему подножку.
Вихрь атаковал снова, и в этот раз я почувствовал нечто новое — лёгкое давление в воздухе, словно невидимая рука потянулась к моей груди. Он пытался оттолкнуть меня, сбить с ног телекинетическим толчком. Но для этого ему нужно было сосредоточиться на мне, удержать ментальный захват хотя бы секунду.
Я не дал ему этой секунды.
Выпустил новый укол — резкий, точечный, целясь не в сознание, а в сам процесс концентрации. Словно ткнул пальцем в глаз человеку, который пытается прицелиться из винтовки.
Вихрь споткнулся — не физически, а ментально. Его захват сорвался, давление исчезло, и вместо телекинетического удара я получил обычный правый кросс, который легко заблокировал предплечьем.
Публика взревела.
— Что это было⁈
— Он же должен был отлететь!
— Но не отлетел! Что за чертовщина?
Они видели начало, но не увидели, как оно оборвалось. Для них это выглядело как ложная атака, неудавшийся трюк. Но Вихрь и я знали правду. Я научился сбивать его концентрацию. Козырь, который я держал в тайне все эти недели, раскрылся в самый нужный момент.
Мы разошлись снова, кружа по рингу. Пот уже выступил на лбу — от жары прожекторов, от напряжения, от бешеного темпа боя. Вихрь тяжело дышал, его грудь вздымалась с каждым вдохом. Он злился. Я видел это по тому, как сжались его кулаки, как блеснули глаза.
Хорошо. Злость делает людей предсказуемыми.
Он пошёл в атаку яростно, размашисто. Серия ударов, один за другим, без пауз, без расчёта. Левый хук, правый апперкот, снова левый, круговой удар ногой. Я уходил, блокировал, отступал, давая ему выдохнуться. Григорий учил меня этому — пусть противник тратит силы, пусть выдыхается, а ты экономь энергию.
Но при этом надо выглядеть так, будто ты на пределе.
Я намеренно пропустил один удар — скользящий по рёбрам, не сильный, но достаточно, чтобы меня качнуло. Публика загудела. Я отступил, словно пошатнувшись, прижался спиной к канатам.
Вихрь рванул вперёд, видя слабость. Он был умён, но в данный момент слишком сосредоточен на победе, чтобы задуматься, не ловушка ли это.