Страница 17 из 71
Глава 5 Лестница в Ад
Чёрный седан скользнул к служебному входу «Морского Дьявола» так тихо, будто его колёса не касались заснеженной мостовой. Водитель — молчаливый тип с каменным лицом, один из постоянных людей Никонова — притормозил у бокового входа и выключил двигатель. Тишина ударила в уши после монотонного гула мотора.
Я сидел на заднем сиденье, глядя сквозь тонированное стекло на здание, которое через час станет ареной моей смерти или триумфа. Снег валил плотной пеленой, превращая мир в размытое пятно света и тени. Ветер выл между зданиями, швыряя снежные вихри в тусклые фонари. Холод просачивался даже сквозь обогреваемый салон — злой, пронизывающий, как дурное предчувствие.
«Морской Дьявол» выглядел респектабельно — трёхэтажное здание из красного кирпича, с большими витражными окнами на первом этаже, за которыми виднелись белые скатерти и мерцание свечей. Элитный ресторан, где подавали устриц и шампанское для городской знати. Вывеска из кованого металла с изображением морского чудовища покачивалась на ветру. Но даже это она делала как-то изящно и… дорого. Снаружи всё выглядело цивилизованно, культурно, почти благородно.
Но я знал, что происходит на нижних этажах. Под паркетом и хрусталём, под звон бокалов и светскую болтовню, существовал другой мир — тёмный, жестокий, пропитанный потом и кровью. Там, где богатые спускались после ужина, чтобы поставить на жизнь человека и посмотреть, как она обрывается на ринге.
— Мы приехали, господин, — произнёс водитель, и его голос прозвучал странно громко в тишине салона.
Я кивнул, не глядя на него. Рука потянулась к ручке двери, но замерла на полпути. Всего одно движение отделяло меня от точки невозврата. Открыть дверь, выйти, войти в здание — и всё, выбора больше не будет. Только путь вперёд, через боль, кровь и неизвестность к тому, что ждёт на другом конце.
Самодельный талисман от девочки с косичками из красных и синих нитей обжигал запястье под рукавом. Детская наивность, верящая в магию цветных ниток. Но почему-то именно это ощущение, лёгкое давление на коже, успокаивало больше, чем все рациональные аргументы.
Я глубоко вдохнул, выдохнул, отпуская напряжение. Маска. Мне нужна была маска ледяного спокойствия. Никто не должен увидеть страх, сомнения, отчаяние, которые кипели внутри. Сегодня я был Соколом — бойцом Никонова, фаворитом букмекеров, холодным убийцей на ринге.
Даже если внутри я оставался просто Максом, семнадцатилетним парнем, который отчаянно пытался не обосраться от страха.
Открыл дверь. Ветер ударил в лицо, неся с собой снежную крошку и запахи города — сырость, дым, что-то металлическое. Я вышел, поправил воротник куртки и направился к входу. Водитель остался в машине, молча наблюдая. Наверняка потом доложит Никонову каждую деталь: как я шёл, как держался, не было ли признаков паники.
Служебный вход охраняли двое — оба знакомые лица, которых я видел на предыдущих боях. Высокий лысый с носом, похожим на картофелину, и приземистый качок, чья шея была толще моей головы. При моём появлении они распрямились, но останавливать не стали.
— Рады видеть тебя, Сокол, — кивнул лысый, отступая в сторону. В его голосе не было ни уважения, ни презрения — только профессиональная нейтральность охранника, пропускающего очередного гостя. — Тебя ждут.
Я промолчал и двинулся дальше. Как-то нехорошо сближаться с людьми, которых, возможно, потребуется убить, если дело дойдёт до бегства.
Внутри меня встретило тепло и свет. Главный зал ресторана был полон — столики с белоснежными скатертями, хрустальные люстры, отбрасывающие мягкое золотистое сияние на дорогой паркет. Запахи дорогой еды, вина и парфюма смешивались в густой коктейль благополучия. Официанты в безупречных смокингах скользили между столиками, балансируя подносами с устрицами и шампанским.
Разговоры затихли, когда я вошёл.
Не сразу, не резко. Сначала замолчал ближайший столик, затем волна тишины разошлась дальше, как круги по воде. Головы поворачивались. Взгляды прилипали. Кто-то шептался, прикрывая рот рукой. Женщины оценивающе скользили глазами по моей фигуре, мужчины хмурились или ухмылялись, в зависимости от того, кто на кого поставил.
— Это же Сокол, — донёсся чей-то молодой голос справа. — Чёрт, он выглядит даже лучше, чем на фотографиях.
— Думаешь, он правда убьёт Вихря? — отозвался другой, старше, с хрипотцой курильщика.
— Ставлю три к одному, что не продержится и раунда.
Я шёл через зал, не глядя по сторонам, держа спину прямо. Маска не должна была треснуть. Ни намёка на слабость, ни тени сомнения. Сокол не волнуется. Сокол не боится. Сокол идёт убивать.
У дальнего столика поднялся мужчина средних лет в дорогом костюме, с бокалом красного вина в руке.
— За нашего чемпиона! — выкрикнул он, поднимая бокал. — За Сокола!
Несколько голосов подхватили тост. Бокалы звякнули. Кто-то захлопал.
Я не остановился и просто продолжал идти к двери в дальнем конце зала, той, что вела вниз. К настоящему шоу.
— Боже, какой же он красавчик, — промурлыкала женщина за одним из столиков, и в её голосе звучал откровенный голод. Молодая, в изумрудном платье с глубоким декольте, она не скрывала взгляда, скользящего по моему телу. — Посмотри на эти плечи, милый. И эти руки… — Её язычок скользнул по губам. — Я хочу его.
— Дорогая, мы же договаривались, — ответил её спутник, пожилой толстяк с сигарой, чей живот натягивал дорогой жилет. В его голосе не было ревности, только снисходительное понимание. — Сначала пусть выживет. Если Никонов позволит, я куплю тебе эту игрушку на ночь. Или на несколько. — Он затянулся сигарой, выпуская дым. — Хотя, честно говоря, я бы и сам не прочь посмотреть, как ты его… объезжаешь. Давно не видел тебя такой возбуждённой.
Женщина хихикнула, явно довольная обещанием:
— Ты просто лучший! Обещаю устроить такое шоу, что ты не пожалеешь о потраченных деньгах.
— О, я не сомневаюсь, дорогая. Молодая кровь всегда заводит сильнее старого мяса.
Смех. Противный, сытый смех людей, для которых чужая смерть была развлечением между десертом и коньяком. А чужое тело — товаром, который можно купить, если хватит денег.
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Не реагируй. Дыши ровно. Не забывай про маску. Для них я не человек. Я экзотическое животное, которое сначала должно подраться на потеху публике, а потом, если повезёт выжить, послужить игрушкой для скучающей жены старого импотента.
Дверь была совсем близко.