Хроники Менталиста 3

Выбросив простыни с налипшими лепестками в корзину для белья, я машинально оглядел комнату. Привести её в порядок можно и утром. Сейчас мне нужно было кое-что проверить.

Кристи.

После визита Алисы в голове образовалась тревожная пустота. Что если дочь Никонова решила отыграться не только на мне? Что если её слова о «других способах привязать к себе» касались не только меня?

Я поспешил по коридору к двери Кристи. Темнота квартиры, обычно успокаивающая, сегодня казалась враждебной. Что-то было не так. Звуки, запахи… всё ощущалось иначе, словно моё личное пространство было нарушено не только Алисой.

Остановившись у знакомой двери, я негромко постучал.

— Кристи?

Тишина.

— Кристи, ты там? Мне нужно поговорить.

Снова тишина. Никаких шагов, никакого движения, ни даже злого «уйди», которое я так часто слышал последние месяцы.

Я прислонился ухом к двери. Обычно я мог различить её дыхание, перелистывание страниц книги, даже тихий скрип кровати, когда она ворочалась. Но сейчас… ничего.

— Кристи, открой! — я постучал настойчивее.

Амулет на груди слабо пульсировал, словно подталкивая к действию. Дверь была заперта изнутри, и обычно я уважал её границы. Но что-то в этой тишине заставило меня напрячься.

— Я вхожу! — предупредил я и, не дожидаясь ответа, применил силу.

Замок был простым, внутренним. Достаточно слегка надавить, чтобы язычок выскочил из паза. Дверь распахнулась с тревожной лёгкостью.

В комнате было темно, только лунный свет из незашторенного окна рисовал бледные квадраты на полу. Я щёлкнул выключателем.

Пусто.

Кровать заправлена, на тумбочке — стопка книг, нетронутый ужин, который принес Михаил. Ни следа борьбы, ни записки, ни… Кристи.

Неправильность ситуации ударила меня в солнечное сплетение. Даже в самые тяжёлые дни нашего противостояния, Кристи никогда не покидала комнату ночью. Она вообще редко выходила, предпочитая изоляцию обществу «продавшегося» меня.

Я рывком распахнул шкаф. Её одежда была на месте — немногочисленные вещи, которые она привезла из трущоб, и новые, которые я ей купил, но которые она отказывалась носить. Исчезла только старая куртка из потрёпанной кожи. Это было плохим знаком.

На подоконнике я заметил тёмное пятно. Подойдя ближе, понял — земля с ботинок. Кто-то залезал через окно. Или… вылезал.

Сбежала? Или её забрали?

Я подошел к окну. Десятый этаж. Неподготовленный человек отсюда точно не спустится.

Осматривая подоконник, я заметил едва видимые следы — возможно, от веревки или другого приспособления. Кто-то явно продумал этот момент. И почему именно сегодня? Почему сейчас?

В голове сложились кусочки мозаики. Алиса. Угрозы. «Другие способы привязать к себе».

— Проклятье! — я ударил кулаком по подоконнику.

Они забрали Кристи. Забрали, пока я отшивал их драгоценную принцессу. Идеальное время для удара — когда я отвлечён и слишком самоуверен.

Я вылетел из комнаты, быстро натянул куртку и выскочил из квартиры, даже не заперев дверь. Лифт полз бесконечно долго, поэтому я рванул по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Оказавшись на улице, я остановился, пытаясь собраться с мыслями. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Если Кристи сбежала сама, куда она могла пойти? У неё не было друзей в этом городе, кроме меня.

Рынок? Церковь? Порт? Она всегда любила смотреть на корабли…

Если же её похитили — нужно немедленно возвращаться к Никонову. Но что, если это не он стоит за похищением? Что если это Корсаков решил нанести удар, используя моё отсутствие?

Проклятье, как же всё запуталось.

Я остановился посреди дороги, хватая ртом морозный воздух. Снег падал всё гуще, превращая ночной город в нечёткое, размытое пятно. Будто реальность растворялась вокруг меня, оставляя только панику и безысходность.

— Эй, господин! — раздался детский голос за спиной. — Это вам!

Я резко обернулся. В трёх шагах от меня стоял мальчишка лет десяти, худой как щепка, с острыми скулами и насторожённым взглядом — типичный беспризорник из тех, что сновали по Ржавому Порту в поисках лёгкой наживы.

— Что тебе? — рявкнул я грубее, чем собирался.

Мальчишка не испугался, только прищурился, изучая моё лицо.

— Мне велели передать, — он протянул сложенный листок бумаги. — Сказали, это для Сокола. Это ведь вы?

Я замер. Все уличные мальчишки были на подхвате у разных банд — передавали сообщения, следили за чужаками, подслушивали разговоры. Их услугами пользовались все — от мелких воришек до самого Никонова.

— Кто дал тебе эту записку?

— Один тип, — мальчишка пожал плечами. — В капюшоне. Странный такой. Дал целый серебряный!

Он гордо продемонстрировал монету — действительно серебряную, с профилем Императора.

Я схватил записку, разворачивая ледяными пальцами. Бумага была плотной, дорогой, с золотистым тиснением по краям. Такой обычно пользовалась знать для приглашений и писем.

Ровные строчки, написанные каллиграфическим почерком, плясали перед глазами:

'Твоя подруга у меня, Сокол. Или мне стоит называть тебя по настоящему имени, Матвей Белозерский?