Хроники Менталиста 3

Её слова рисовали соблазнительную картину. И я не мог отрицать, что часть меня — та дикая, жаждущая справедливости часть, что выросла в трущобах — откликалась на них. Но другая часть вспоминала глаза Кристи, полные разочарования, когда она говорила: «Ты уже не тот человек, которого я знала».

Алиса прижалась губами к моей шее, и я ощутил влажное прикосновение её языка. Её руки нетерпеливо блуждали по моему телу, расстёгивая пуговицы рубашки.

— Хватит, — сказал я, отстраняя её от себя.

Она замерла, непонимающе глядя на меня.

— Что?

— Я сказал: хватит, — повторил я твёрже. — Мне это не интересно.

Алиса отступила на шаг, её лицо выражало такое искреннее изумление, что, не будь ситуация столь серьёзной, я бы рассмеялся. Видимо, ей нечасто отказывали.

— Но… почему? — она растерянно обвела руками своё обнажённое тело. — Я же… посмотри на меня!

— Ты очень красива, — признал я. — Но я не хочу быть пешкой в играх твоего отца. И не продаюсь — ни за деньги, ни за секс.

Её недоумение сменилось гневом. Она схватила с кровати шёлковую простыню и прикрылась ею, словно вдруг осознала свою наготу.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься от… МЕНЯ? — в её голосе звенело возмущение.

— Я отказываюсь от роли, которую для меня придумал твой отец, — ответил я спокойно.

— Ты просто… просто набиваешь себе цену! — воскликнула она, упрямо мотнув головой. — Хочешь большего? Отец даст тебе долю в бизнесе, собственный особняк, статус в обществе. Чего ты ещё хочешь?

— Свободы выбора, — ответил я. — И права решать, с кем я буду и кому буду служить.

Её лицо исказилось от ярости, и в этот момент я впервые увидел настоящую Алису — не тщательно отрепетированную соблазнительницу, а избалованную, эгоистичную девочку, привыкшую получать всё, что захочет.

— Ты пожалеешь об этом, — процедила она сквозь зубы. — Отец будет в ярости, когда узнает о твоей… неблагодарности. О твоём предательстве.

— Предательстве? — я усмехнулся. — Я выполняю его поручения. Делаю грязную работу. Но это не значит, что я продам ему свою душу… или своё тело.

Алиса начала лихорадочно одеваться, натягивая шёлковое бельё и платье, которое я обнаружил аккуратно сложенным на стуле.

— Всё это из-за неё? — спросила она, застёгивая молнию платья. — Из-за той девчонки из трущоб? Той, что заперлась в комнате и даже не разговаривает с тобой?

Упоминание Кристи заставило меня напрячься. Алиса заметила мою реакцию и недобро усмехнулась, словно хищник, почуявший слабость.

— О, я попала в точку? — она покачала головой, сверкнув глазами. — Какая ирония. Ты выбираешь девчонку, которая тебя даже видеть не хочет, вместо той, что готова дать тебе место рядом с самым влиятельным человеком в городе.

— Ты не знаешь ни меня, ни Кристи, — ответил я холодно.

— Зато я знаю отца, — парировала Алиса, поправляя причёску дрожащими от злости пальцами. — И он не любит, когда ему отказывают. Особенно когда речь идёт о его… инвестициях.

— А что ему нужно? — спросил я. — Что на самом деле нужно Никонову?

Алиса внезапно замерла, словно осознав, что сказала лишнее. Потом медленно подошла ко мне и положила руку мне на грудь, чуть выше сердца.

— Ты, — прошептала она. — Твоя лояльность, твои способности, твоё имя. Отец не тратит время на случайных людей. Он увидел в тебе то, что может сделать его «империю» непобедимой. Он потратил месяцы, чтобы приручить тебя… сделать своим. — Она наклонилась ближе, почти касаясь губами моего уха. — Теперь, когда ты отказался сотрудничать по-хорошему… он найдет другие способы привязать тебя к себе.

Она отстранилась, глядя мне прямо в глаза.

— Тебе стоило сказать «да». Тогда у тебя была бы хотя бы иллюзия выбора. А теперь… — она едва заметно покачала головой. — Отец всегда получает то, что хочет. Всегда.

С этими словами она развернулась и направилась к двери, оставляя за собой шлейф дорогих духов и недосказанных угроз.

— Отец будет очень разочарован, когда узнает о твоём отказе, — бросила она через плечо. — А он не из тех, кто прощает разочарования.

Как только дверь за ней закрылась, меня накрыло волной тревожных мыслей.

Что-то здесь не сходилось. Зачем Никонову подсылать ко мне Алису именно сейчас? Я выполнял все его задания, не задавал лишних вопросов, не показывал ни малейших признаков нелояльности. А тут вдруг такая топорная атака — соблазнение, угрозы, ультиматумы.

Никонов никогда не действует без причины и никогда не торопится, если нет особого повода. Что-то заставило его форсировать события. Возможно, какая-то новая сделка на горизонте? Или намечается передел влияния в городе? Может, он просто хочет убедиться в моей абсолютной лояльности перед тем, как сделать следующий ход в своей бесконечной игре за власть?

Что бы это ни было, Никонов явно терял хладнокровие — он, мастер тонких манипуляций и многоходовок, вдруг решил действовать в лоб, как какой-то новичок в мире интриг. Это настораживало больше, чем все прямые угрозы. Если человек, который просчитывал каждое своё действие на десять шагов вперёд, вдруг начинает спешить, значит, игра пошла по-крупному. А в таких играх фигуры вроде меня обычно становятся расходным материалом.

Я потёр переносицу и со вздохом оглядел настоящее поле боя, в которое превратилась моя спальня. Повсюду следы несостоявшегося соблазнения — бутылка шампанского, которое давно потеряло пузырьки и стало просто дорогим кисловатым вином. Лужицы от растаявшего льда расползались по полированному дереву, грозя его испортить. Алые лепестки роз прилипли к шёлковым простыням так, что придётся соскребать их ногтями. А свечи… чёртовы свечи оплывали на антикварную мебель, оставляя восковые потёки, которые будут сниться мне в кошмарах.

И тут меня посетил, пожалуй, самый насущный вопрос вечера: а кто, собственно, будет всё это убирать⁈

Я тяжело вздохнул, оглядывая масштаб бедствия. Михаил, которого так своевременно отослала Алиса, вернётся только завтра. Доморощенная соблазнительница устроила бардак и свалила, оставив мне грандиозную уборку. Типично для избалованной аристократки — создать проблему и ускользнуть, пока кто-то другой разгребает последствия.

«Похоже, придётся мне,» — мысленно проворчал я, закатывая рукава.

Я начал тушить свечи — одну за другой, наблюдая, как комната постепенно погружается в темноту. Каждое крошечное пламя, умирающее между моими пальцами, отзывалось тихим шипением. Странная символика — столько бессмысленного огня, и все напрасно.