Страница 38 из 72
Глава 11 Между рингом и кабинетом
Я стоял в центре ринга, вдыхая удушливую смесь крови, пота и эйфории. Вокруг бесновалась толпа, но звуки доходили до меня словно сквозь толщу воды — то есть глухо и как-то размыто. Сознание балансировало на грани между ясностью и помутнением от полученных ударов.
Вихрь лежал у моих ног. Поверженный чемпион, непобедимый телекинетик, который теперь казался обычным побитым пацаном. Его грудь едва заметно вздымалась, показывая, что он всё ещё жив, но боевой дух был окончательно сломлен.
Судья склонился над ним, проверяя пульс, и махнул в сторону выхода. Через несколько секунд в ринг забежали два мужика с носилками.
Когда они проходили мимо меня с Вихрем, я заметил его взгляд, мутный от сотрясения, но полный такой чистой, незамутнённой ненависти, что стало как-то не по себе. Походу, сегодня я нажил врага на всю жизнь. Впрочем, что такое ещё один враг, когда за тобой охотится вся Империя?
Хромой прорвался ко мне сквозь охрану, его лицо светилось восторгом человека, сорвавшего банк в казино. Он буквально запрыгнул на ринг, обнял меня и принялся колотить по спине с такой силой, что я поморщился от боли в ушибленных рёбрах.
— Ты сделал это, чёртов гений! Ты его уничтожил! — кричал он, брызгая слюной. — Я разбогател! Мы разбогатели! Пацан, да ты даже не представляешь, сколько денег я выиграл!
Лицо Хромого раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Он выглядел так, словно принял тройную дозу чего-то запрещённого.
— Я же говорил, что ты особенный! — продолжал он, тряся меня за плечи. — Чёрт, прости, твои рёбра… но это того стоило! Они все думали, ты просто уличный боец, но я знал, ты…
Его прервал подошедший Никонов. Хромой мгновенно замолчал, отступил на шаг и вытянулся, как солдат перед генералом. Всё его пьяное от радости веселье испарилось, сменившись подобострастным выражением.
— Господин Никонов, — пролепетал он, — ваш турнир превзошёл все ожидания! Я…
— Ты получишь свои деньги, — коротко бросил Никонов, даже не глядя на него. — А сейчас оставь нас.
Хромой понимающе кивнул и буквально испарился, растворившись в толпе окружающих ринг людей. Интересно, как он это делает? Секунду назад здесь стоял человек, а потом — пшик, и нет его. Уникальный дар мгновенного исчезновения при появлении более крупного хищника.
Никонов оглядел меня с головы до ног — не как зрители, упивающиеся кровавым зрелищем, а как ювелир, оценивающий качество бриллианта. В его взгляде не было ни восхищения, ни злорадства — только холодный, деловой интерес. Словно он выбирал не человека, а инструмент для какой-то работы.
— В моём кабинете через десять минут, — сказал он негромко. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и удалился, а я остался стоять посреди ринга, ощущая, как эйфория победы медленно уступает место тревоге.
Я быстро огляделся, пытаясь найти Кристи в толпе. Она обещала прийти, но её нигде не было видно. Куда она подевалась? Не то чтобы я волновался, но определенное беспокойство внутри все равно кололо.
Тем временем вокруг ринга творилось настоящее безумие. Богачи в первых рядах вскакивали с мест, тыкали в меня пальцами, словно в диковинную зверушку. Кто-то выкрикивал моё имя, точнее, мой псевдоним. Какая-то разодетая дамочка даже швырнула на ринг цветок, который приземлился у моих ног. Я не стал его поднимать.
— Сокол! Сокол! — скандировала толпа.
Было что-то одновременно опьяняющее и тревожное в этом внезапном признании. Ещё вчера я был никем, просто беглецом, выживающим на улицах чужого города. А сегодня моё имя, пусть и ненастоящее, на устах у местной элиты. Прямо как в сказке: из канализационной трубы в высший свет. Такой стремительный подъём обычно заканчивается хреново, но пока я просто наслаждался моментом.
Из-за ринга появился Лёва — тот самый бармен с армейскими татуировками, который встречал меня в прошлый раз. Он подошёл к канатам и окинул меня оценивающим взглядом.
— Неплохо отделал чемпиона, — хмыкнул он, потом кивнул в сторону служебного коридора. — Там душ и медик. Приведи себя в порядок, салага. Хозяин ждать не любит.
Я спрыгнул с ринга, морщась от боли в рёбрах, и последовал за ним по тёмному коридору. В голове крутились вопросы — куда пропала Кристи, что хочет от меня Никонов, стоит ли нам бежать из города прямо сейчас? Но сперва нужно было смыть с себя кровь и привести мысли в порядок.
Следующие полчаса прошли как в тумане. Медик, невысокий лысеющий мужчина с въевшимся запахом антисептика, работал молча и эффективно. Его руки двигались как механизм — быстро, точно, без лишних движений. Холодные пальцы ощупывали мои рёбра, вызывая вспышки боли.
— Трещина, — констатировал он, нажимая на особенно болезненную точку. — Две. Серьёзного смещения нет, но месяц придётся поберечься.
Обычно процедура наложения повязки на рёбра — это особый сорт боли, но медик работал так профессионально, что я почти не чувствовал дискомфорта, только лёгкое давление и тугую фиксацию. Он явно привык латать бойцов после жестоких поединков.
— Бровь придётся зашивать, — продолжил он, осматривая рассечение. — Терпеть умеешь?
Я кивнул, и он достал тонкую изогнутую иглу и шёлковую нить. Первый укол заставил меня стиснуть зубы, но я не издал ни звука. Годы выживания в трущобах научили молча переносить боль.
Пока медик работал, я наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Его руки были покрыты старыми шрамами — профессиональными, как у бойца или военного. Интересно, кем он был раньше? И как оказался здесь, в подпольном клубе Никонова?
— Готово, — наконец сказал он, отступая на шаг. — Швы снимешь через неделю. Если, конечно, доживёшь.
Это прозвучало не как угроза, а скорее как констатация факта — равнодушное наблюдение человека, повидавшего слишком много.
— Что это значит? — спросил я, нахмурившись.
Медик пожал плечами, убирая инструменты.
— Никонов заинтересовался тобой. Для многих это билет в счастливое будущее, но есть и те, кто… просто бесследно пропадает. — Он помолчал, затем добавил: — Хозяин любит необычные экспонаты для своей коллекции.
Я хотел расспросить его подробнее, но он уже отвернулся, демонстративно занявшись уборкой. Разговор был окончен.
После душа я чувствовал себя немного лучше. Вода смыла кровь и пот, но не мог смыть неприятного ощущения, что я упускаю что-то важное. И где, мать ее, Кристи⁈