Хроники Менталиста 3

Я вспомнил, как она поцеловала меня после боя с Молотом. Воспоминание обожгло нервы, словно глоток крепкого виски. Тогда всё произошло так быстро, что я даже не успел толком среагировать. Её губы, прижавшиеся к моим. Её руки, уверенно обвившие мою шею. Её тело, прильнувшее вплотную. Чёрт, это было… приятно, что скрывать. Любой парень сказал бы то же самое. Она была из тех женщин, которые притягивают взгляды, куда бы ни пошли — совершенная, словно из другого мира. И в тот момент на ринге, среди ревущей толпы, эта недостижимая красавица поцеловала именно меня — уличного бойца, потного и разгорячённого после схватки.

Но сейчас всё было иначе. В её движениях, в том, как она держала голову, как смотрела из-под полуопущенных ресниц, чувствовалась какая-то расчётливость. Словно она выполняла задание. Заранее отработанный номер. И это настораживало больше, чем сама близость.

— Наконец-то мы можем поговорить… наедине, — её голос звучал как шёлк, обволакивая меня.

Низкие, бархатные нотки её голоса вибрировали в воздухе, вызывая почти физическое ощущение прикосновения. Она подошла вплотную, так близко, что наши дыхания смешались. Я мог различить мельчайшие детали — золотистые крапинки в её серо-зелёных глазах, едва заметный шрам над левой бровью, тонкие мазки румян на скулах. Её рука медленно скользнула по моему плечу к шее — прикосновение, в котором уверенность смешивалась с обещанием.

Запах её духов окутал меня — нечто экзотическое, пьянящее, с нотками сандала и жасмина. Дорогой, слишком дорогой аромат для Ржавого Порта. Она придвинулась ещё ближе, её губы были в нескольких сантиметрах от моих. Я почувствовал, как участилось моё дыхание, как напряглись мышцы живота, как тепло разливается по телу, концентрируясь ниже пояса.

Моя реакция не укрылась от неё — её зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, на губах появилась хищная улыбка. Это была не просто соблазнительная игра — это была охота, и я, несмотря на всю свою настороженность, начинал поддаваться её чарам. Она чуть прикусила нижнюю губу, медленно провела языком по контуру рта и слегка наклонила голову, будто собираясь поцеловать меня.

И в этот момент сквозь пелену возбуждения пробилась отрезвляющая мысль.

Что-то здесь было категорически не так. Дочь Никонова пытается соблазнить меня, когда её отец буквально находится за стеной? Слишком явная ловушка, слишком грубая игра. Хотя, может, именно поэтому она могла сработать — своей очевидностью дерзостью и желанием заполучить запретное.

— Знаешь, с того момента на ринге я не могу перестать думать о тебе, — прошептала она, наклоняясь ближе.

Её дыхание коснулось моей шеи, лёгкое и тёплое, вызвав непроизвольную дрожь вдоль позвоночника. Я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом — тело реагировало помимо моей воли.

— Такой сильный, такой… необычный, — последнее слово она произнесла с особым акцентом, словно наделяя его дополнительным значением.

Её глаза скользнули к моей груди, задержавшись точно на месте, где под рубашкой скрывался амулет. Не просто в ту область — а именно туда, с пугающей точностью. Затем она как бы невзначай провела пальцами по моей груди, но это прикосновение не было случайным. Её рука остановилась прямо над артефактом, чуть надавила, словно пытаясь почувствовать его форму через ткань.

Меня как ледяной водой окатило. Всё возбуждение мгновенно схлынуло, уступив место холодной ясности. Она искала что-то под моей рубашкой. Амулет. Родовые артефакты были редкостью, но многие аристократические семьи имели подобные реликвии. Она проверяла, не принадлежу ли я к какому-то древнему роду.

Я перехватил её руку, не позволяя продолжить исследование. Теперь всё встало на свои места. Её интерес ко мне был лишь частью какого-то плана Никонова.

Очередной тест. Очередная проверка.

Я мягко, но решительно отстранился, стараясь сделать это без явного отторжения. Не оттолкнул — просто сделал плавный шаг назад, высвобождаясь из опасной близости. В конце концов, мне всё ещё нужно было сохранить хорошие отношения с Никоновым, по крайней мере, до тех пор, пока мы с Кристи не выберемся из этого города.

— Извини, но это не самое подходящее время и место, — сказал я, отступая на шаг.

В её глазах промелькнуло удивление — чистое, неподдельное, словно она впервые столкнулась с чем-то, чего не могла предвидеть. Но вместо отступления она решила сменить тактику.

— Ты слишком напряжен, — прошептала она и внезапно развернулась, прижавшись ко мне спиной.

Её тело изогнулось в плавном, почти кошачьем движении. Она откинула голову мне на плечо, прижимаясь так тесно, что между нами не осталось пространства. Через тонкий шёлк платья я чувствовал жар её тела, каждый изгиб, каждый контур. Она слегка качнула бёдрами, её ягодицы недвусмысленно прижались к моим бёдрам. Это был уже не изящный танец соблазнения, а прямая, почти грубая атака.

— Перестань думать, — выдохнула она, повернув голову и почти касаясь губами моей шеи. — Просто возьми то, что предлагают.

Её руки нашли мои и направили их на свою талию. Я почувствовал, как пальцы скользят по шелковистой ткани, ощущая жар тела под ней. Дыхание сбилось, сердце заколотилось где-то в горле. Кровь прилила к нижней части тела — реакция была естественной, инстинктивной, и скрыть её было невозможно.

Алиса это почувствовала. Тихий, довольный смешок сорвался с её губ. Она чуть сильнее прижалась, чуть настойчивее откинула голову мне на плечо. На мгновение у меня закружилась голова — от её запаха, от ощущения её тела, от дерзости и откровенности предложения. Комната словно поплыла перед глазами, все мысли о ловушке и опасности начали растворяться в тумане первобытного желания.

Но именно в этот момент, на самом краю пропасти, сквозь туман удовольствия пробилась кристально ясная мысль: если я сейчас поддамся, то проиграю. Не просто уступлю искушению — я проиграю в той большой игре, которую ведет Никонов. Я стану пешкой, которой он сможет манипулировать. И что ещё хуже — я предам Кристи, единственного человека, который верил в меня даже тогда, когда я сам в себя не верил.

Собрав последние крупицы воли, я мягко, но твердо положил руки на плечи Алисы и отстранил её. Кажется, это потребовало больше силы воли, чем любой из моих боев.

— Нет, — сказал я, голос звучал хрипло, дыхание сбивалось. — Хватит.