Страница 10 из 72
Я нырнул в узкий переулок, резко ускорил шаг, потом замедлился, меняя ритм движения, сбивая преследователей с толку. Уловка, которой меня научил Гаррет. «Меняй темп и никогда не двигайся по прямой, если хочешь проверить хвост», — говорил он.
Мужчина в кожанке клюнул. Он ускорился, пытаясь не упустить меня из виду, на секунду забыв о конспирации. Я заметил, как он быстро говорит что-то в рацию, которую достал из-за пояса.
Ага, значит, их больше.
Я вывел преследователей на центральную улицу, где располагались богатые магазины для элиты города. Витрины, заполненные дорогими товарами из столицы, мраморные ступени, начищенные до блеска. И тут же, в подворотнях — нищие дети с протянутыми руками. Стражники отгоняли их палками, чтобы не портили вид для «приличных людей».
Затем я повернул к докам, петляя между складами и рыбацкими пристанями. Тут было удобно проверять слежку — множество укромных мест, узких проходов между ящиками, неожиданных поворотов.
Проходя мимо причалов, я наблюдал, как истощённые работяги разгружали тяжёлые ящики за мизерную плату. Мужчины с потухшими глазами вкалывали по двенадцать часов за еду и койку в бараках. Новая Империя не баловала трудовой народ.
На рыбацкой пристани я стал свидетелем привычной для местных, но возмутительной для меня картины — агенты Империи отбирали у рыбаков лучший улов, так называемую «имперскую долю». Тощие мальчишки, помогавшие отцам разгружать сети, смотрели на это с плохо скрываемой ненавистью.
Я продолжал петлять по городу, меняя темп и направление, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы лучше вычислить преследователей. К моему удивлению, они держались профессионально — не слишком близко, но и не теряли из виду. Кто бы ни нанял их, он не пожалел денег на хороших специалистов.
К обеду я достаточно попетлял по городу и решил, что пора заканчивать игру в кошки-мышки. Выведя хвост к заброшенным докам, я резко свернул за ржавый контейнер, прижался к металлической стенке и прислушался к шагам.
Мужчина в кожанке шёл осторожно, но его выдавало дыхание — слишком тяжёлое для обычной прогулки. Когда он поравнялся с контейнером, я резко вышел из укрытия, оказавшись лицом к лицу с преследователем.
— Гуляете? — спросил я с насмешливой улыбкой.
Он отшатнулся, рука инстинктивно дёрнулась к поясу, где, я был уверен, прятался пистолет. Мужчина был крепким, лет сорока, с коротким ёжиком седеющих волос и шрамом, пересекающим левую бровь.
— Не дёргайся, парень, — произнёс он хриплым голосом бывалого вояки. — Я не собираюсь тебе вредить.
— А что собираешься? — я скрестил руки на груди, чувствуя, как амулет нагревается под рубашкой. — Следить весь день? По чьему приказу?
Он прищурился, взгляд стал жёстким и холодным.
— Я просто прохожий, парень, — произнёс он с такой убедительностью, что сам, казалось, поверил в это. — Тебе показалось.
Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным — я имел дело с профессионалом, обученным не выдавать себя ни единым движением мускула.
— Мне кажется, ты сейчас расскажешь, кто тебя послал, — произнёс я, вплетая силу амулета в каждое слово.
Он напрягся, явно сопротивляясь влиянию. На висках проступили вены, зрачки расширились. Но мой дар был сильнее.
— Никонов, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, словно слова причиняли физическую боль. — Чёрт… я не должен… говорить…
— Мне кажется, ты расскажешь, зачем он послал тебя следить за мной, — я шагнул ближе, глядя прямо в глаза.
Мужчина вздрогнул, на лбу выступила испарина. Он явно пытался сопротивляться — судя по напряжённой шее и желвакам, ходившим на скулах, в нём шла внутренняя борьба.
— Сбор… информации, — процедил он. — Никонов хочет знать… твои маршруты… привычки… с кем ты общаешься.
— Мне кажется, есть что-то ещё, — я надавил сильнее, чувствуя, как амулет пульсирует в такт сердцебиению. — Что именно Никонов хочет узнать обо мне?
Глаза мужчины затуманились. Он моргнул, словно пытаясь стряхнуть наваждение, но безуспешно.
— Всё, — ответил он безжизненным голосом. — Особенно… твои способности… если они есть. И амулет… он очень заинтересован в твоём амулете.
Последние слова заставили меня напрячься.
— Почему он интересуется моим амулетом? — я вложил в фразу максимум силы.
Мужчина вздрогнул всем телом, словно через него пропустили электрический разряд. Зрачки расширились, затопив радужку, на висках вздулись вены.
— Никонов думает… — его голос звучал механически, как у сломанной куклы, — что ты из аристократов… беглый наследник какого-то влиятельного рода… твоя техника боя выдаёт профессиональное обучение…
— Мне кажется, ты объяснишь, почему он так решил, — я впустил в голос больше силы.
Мужчина дёрнулся, пытаясь разорвать невидимые путы внушения. Губы кривились, словно каждое слово вырывали клещами.
— Не говорит… скрывает мотивы… — пот струился по его лицу. — Приказал следить… за твоими движениями в бою… за реакциями…
Я увидел, что его взгляд начинает проясняться. Внушение слабело. Нужно было действовать быстро.
— Мне кажется, ты забудешь наш разговор, — я вложил в слова всю оставшуюся силу. — Ты просто потерял меня из виду в доках и продолжил поиски в другом направлении.
Его глаза на мгновение затуманились, потом он моргнул несколько раз.
— Где… — мужчина растерянно огляделся. — Чёрт, потерял след.
Он больше не смотрел на меня — взгляд скользил мимо, словно я стал невидимкой. Это сработало. Не дожидаясь, пока эффект развеется, я тихо отступил за контейнер. Он достал рацию.
— Объект ушёл в район восточных доков, — доложил он. — Преследую.
Отлично. Теперь у меня было немного времени. И ценная информация — Никонов что-то подозревает о моём происхождении. Но не знает наверняка. А значит, встреча с ним станет игрой в кошки-мышки, где мне придётся выяснять его намерения, не раскрывая своих.
К вечеру я добрался до главной площади, где должно было начаться празднование. Воздух был наполнен запахами жареной рыбы, дешёвого пива и потных тел. Толпа уже собралась — сотни людей, молчаливых и напряженных, с угрюмыми лицами под показными улыбками, когда мимо проходили представители власти.
На наскоро сколоченной сцене выступали местные музыканты, играя патриотические марши. Звуки разносились над площадью — фальшивые ноты, неуверенные аккорды. Никто не аплодировал. Даже дети, обычно радующиеся любому празднику, стояли притихшие, крепко держась за руки родителей.