Открытка с Птичьего острова

Глава одиннадцатая

Верити брела к коттеджу «На утесе»; из головы не выходил разговор с Сэмом. За недолгое время знакомства она поняла, что он амбициозен, но при этом спокоен, наслаждается жизнью и живет настоящим, без особых забот. С другой стороны, у него определенно были проблемы с Питом. Что могло вызвать такую неприязнь между мужчинами?

Пит сидел перед коттеджем на шатком старом стуле с газетой на коленях и поднял голову, услышав хруст гравия под ее ногами.

– Вернулась, значит? – проворчал старик, складывая газету.

– Ага. Но вы же во мне и не сомневались, правда? – Она поставила рюкзак на стол и порылась в содержимом. – Ну вот, мой работодатель не хотел меня отпускать – если честно, не ожидал, что я уйду.

– А почему ты ушла? – Пит кивнул в сторону плетеного кресла-качалки рядом с ним. Верити села и тут же завалилась назад, болтая ногами.

– Этот стул меня тоже вечно подлавливает. – Пит попытался сдержать улыбку.

– Требовалось сменить обстановку. Мне почти тридцать, и я решила понять, как жить дальше.

– Твое сердце было разбито?

Верити внимательно посмотрела на него.

– Это тоже. К счастью, с тех пор как я приехала сюда, почти о нем не вспоминаю.

– Подсчет тупиков точно не даст тебе скучать, – покивал Пит.

– Значит, я принята?

– Судя по этим рекомендациям, было бы глупо тебя не принять. Твой работодатель без колебаний взял бы тебя обратно.

– Я и планировала к нему вернуться после путешествия. Однако уже начинаю подозревать, что жизнь не ограничивается одной улицей, на которой я живу уже столько лет. Рутина плюс попытки не пересекаться с бывшим, который поселился в доме напротив.

– Да, нелегко.

– А вы? Давно здесь живете?

Пит обернулся на коттедж.

– Всю жизнь.

– И никогда не хотели переехать?

– Я не могу. Я жду.

– Чего?

– Просто жду, – ответил старик, доставая платок и вытирая лоб. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– С удовольствием. Если у вас есть время.

– У меня масса времени с тех пор, как я вышел на пенсию. Раньше я был твоим коллегой.

– Вы были гораздо круче меня. Это ведь ваша бывшая клиника? – Она указала на здание возле гаража.

– Да. Я и правда скучаю по своей работе.

Пит встал и ушел в дом. Поначалу грубоватый, со временем он смягчился и начал нравиться Верити. Ей было легко находить с ним общий язык.

Вскоре он вернулся и протянул гостье кружку чая.

– Для подсчета тупиков тебе понадобится старая одежда – в основном ты, скорчившись, будешь сидеть на земле, сунув руку в нору. И никаких перчаток – наличие моногамных пар и яиц придется определять на ощупь. Поверь, скоро надоест. – Пит вытянул руку, покрытую крошечными шрамами. – Укусы тупиков. Полагаю, вполне естественно, что они беспокоятся, когда видят, как в нору лезет рука.

Верити посмотрела на свои руки.

– Еще не поздно отказаться.

– Ни в коем случае! Я принимаю вызов!

Пит покивал.

– Так почему только фельдшер? Почему не доучилась на врача?

Верити прекрасно знала почему и, озвучивая причину сейчас, захотела хорошенько себя пнуть.

– Потому что мой тогдашний парень не хотел, чтобы я развивалась. Он будто высосал из меня часть энергии. Только теперь я понимаю, как он подавлял мою личность, чтобы я соответствовала его уровню, друзьям и той жизни, которая ему нравилась.

– Сейчас же тебя ничто не останавливает – было бы желание.

Слова Пита заставили ее задуматься.

– Вы совершенно правы, но для этого придется снова учиться.

– В долгосрочной перспективе оно того стоит.

– Вы определенно дали мне пищу для размышлений. – Верити взглянула на здание, где раньше была ветеринарная клиника Пита. – Жаль, что она закрыта.

– Ненадолго. Хотя на острове, конечно, жителей немного, ветеринар из Си-Энда хочет открыть здесь свой филиал, и мы ведем переговоры. Возможно, сначала клиника будет работать неполный день…

Оба подняли головы, когда на них упала тень: перед ними стоял улыбающийся Натан.

– Везучая вы, барышня!

Верити чуть слышно охнула, прижимая руку к груди:

– Вы правда хотите сказать то, что я думаю?

– Завтра днем можете забирать фургон, – кивнул Натан.

– Спасибо!

– Я вам даже часы починил – чтобы больше никаких происшествий на дамбе.

– Каких происшествий? – спросил Пит, пока они смотрели вслед уходящему к гаражу Натану.

– Я – та идиотка, которая утром сунулась на дамбу и там застряла. – Она просительно сложила руки. – В свою защиту могу сказать, что это была случайность. У меня разрядился телефон, а часы в фургоне, оказывается, сломались.

– А какого ты мнения о шлагбаумах?

– Вы оба в чем-то правы; надеюсь, в конце концов решение найдется. Наверное, мало радости постоянно сталкиваться лбами.

– Сталкиваться лбами, когда обе стороны слепо отстаивают свою правоту, – всегда невесело. Где ты сегодня будешь ночевать: в отеле или в гостевом доме?

– Вообще, когда заберу фургон, я буду спать там, а сегодня останусь у Сэма.

Если, конечно, приглашение распространится еще на одну ночь, несмотря на их разногласия…

– У него славный коттедж.

– Зато ваш занимает одну из самых лучших локаций на острове.

Пит оглянулся на свой коттедж, но ничего не сказал, только покивал.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Верити, не желая злоупотреблять гостеприимством. – Во сколько мне надо быть на месте?

– Ровно в восемь. Встречаемся здесь.

– Тогда до завтра. Спасибо за чай!

Верити забрала рекомендательные письма, спустилась по тропе с утеса и пересекла пляж у залива. Когда она пробиралась через толпу слонявшихся по Лайтхаус-лейн туристов, из чайной, тоже полной народа, ей помахала Клемми.

На подходе к радужным коттеджам Верити заметила Сэма. Он стоял на пороге своего дома, беседуя с какой-то женщиной. Судя по фотографиям в интернете, это была Бетти. Значит, вернулась!

Остановившись чуть поодаль, чтобы не мешать, Верити уловила обрывок их разговора.

– Скоро поминальная служба, Сэм. Ты знаешь, я любила твоего деда и тебя тоже люблю, но я правда считаю, что лучше отпустить ситуацию. Никому точно не известно, что случилось той ночью, а таким враждебным поведением ты лишаешь себя шансов хоть что-то узнать. Я, например, не могу принять чью-либо сторону.

– Бетти, я просто не в силах отпустить ситуацию! У меня всегда было чувство, что дело нечисто.