Страница 3 из 15
Дверь кабинета: замок исправен, следов отмычки нет. Ключ — в связке у покойного, связка в кармане халата, халат на вешалке. Стало быть, дверь не отпирали снаружи.
Окна: два, оба на второй этаж, оба заперты на шпингалеты изнутри, на подоконниках пыль ровная. Под окнами — садик, снега ещё нет, земля мягкая, следов нет.
Стало быть, вошли через дом.
Прислугу Морозов допросил тут же, порознь и не выходя из дома, — по правилу, которое вывел для себя ещё в прежней жизни: показания домашних дешевеют с каждым часом, потому что домашние успевают поговорить между собой.
Экономка, Пелагея Ивановна, служившая при Нартове девятнадцать лет, показала: барин работал по ночам, ложился под утро, вставал к полудню; вечером второго ноября она подала ему чай в кабинет в десятом часу и ушла к себе. Прислуги в доме двое: она да кухарка; кучера держали приходящего. Парадное на ночь запирается, ключи — у неё и у барина. Чёрный ход из кухни во двор — на засове.
— Второго вечером к барину кто-нибудь приходил?
— Приходили, — сказала экономка. — В восьмом часу господин один, с бумагами; они с барином часа полтора сидели. Ушёл при мне.
— Фамилия?
— Не спрашивала. Барин их принимали, стало быть, знакомый.
— А после?
— А после, — сказала Пелагея Ивановна, — я в одиннадцатом часу засов на парадном заложила и легла. И вот что вам скажу, ваше высокоблагородие: наутро засов был снят.
Морозов и Свешников переглянулись — впервые за день одинаково.
— То есть кто-то вышел ночью, — сказал ротмистр.
— Или барин сами кого-то выпускали, — сказала экономка и заплакала.