Страница 933 из 947
Раны на боку начали затягиваться – чешуя отрастала с потрескиванием, плоть срасталась, кровь остановилась. Рёбра встали на место с глухим щелчком, который отозвался по всему телу.
Я открыла глаза, и серебряные зрачки горели, а руны на теле пульсировали в такт с меткой на спине.
Я выплыла из укрытия медленно, уверенно, и Коракс увидел меня, на мгновение замер, потому что что‑то изменилось, что‑то фундаментальное.
Я больше не выглядела раненой, не выглядела испуганной, как жертва.
И руны – эти проклятые руны, которые светились серебром по всему телу – говорили ему, что я больше не одна.
– Что... – начал он, и в голосе впервые проскользнуло не просто сомнение, а страх. – Что ты сделала?!
Я не дала ему закончить.
Метнулась вперёд – стремительнее, чем раньше, быстрее, чем он ожидал, используя каждую каплю магии, которую дал мне Алистор. На этот раз движение было точным, выверенным, смертельным.
Хвост описал дугу и ударил в бок, туда, где раньше вонзились шипы, где чешуя уже была повреждена, где старая рана кровоточила.
Удар попал с такой силой, что Коракс взревел от боли, и его тело извернулось, попыталось увернуться, но я не дала, не позволила ему ускользнуть.
Обвилась вокруг него быстро, плотно, используя скорость и импульс, которые дала магия, используя каждый грамм силы, которая осталась. Четыре лапы вцепились когтями в его чешую, держали крепко, безжалостно.
Сжала не так жестоко, как он раньше, но достаточно, чтобы он почувствовал, каково это – быть в тисках смерти.
Он извивался, рычал, пытался вырваться, но я держала – зубами впившись в его плечо, хвостом стискивая рёбра, лапами разрывая плоть, не давая ему ни дюйма пространства.
– КАК ТЫ...?! – рёв вырвался хрипло, полный шока и ярости. – ЭТА СИЛА... ОТКУДА?! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ...!
Я не ответила, просто сжимала крепче, слушая, как трещат его рёбра – тот же звук, который раньше издавали мои, и в этом была какая‑то горькая справедливость.
Но магия начала гаснуть, как свеча, догорающая слишком быстро, как костёр, который залили водой. Тепло внутри слабело, уходило, растворялось, оставляя после себя пустоту и холод. Руны на теле тускнели, одна за другой, серебряный свет умирал.
Нет. Ещё немного. Только немного...
Коракс почувствовал, что хватка слабеет, и использовал это. Хвост взметнулся, ударил меня в голову с такой силой, что мир снова вспыхнул белым, и я отпустила и отлетела в сторону.
Он рванулся вверх, к поверхности, пытаясь выиграть расстояние, пытаясь перегруппироваться.
Но я последовала за ним, гналась изо всех сил, выжимая последние капли магии, которые остались.
Мы вынырнули одновременно, две огромные тени, прорвавшиеся сквозь воду в мир шторма, дождя и ветра, в серое небо и взбесившийся океан.
Коракс, грациозно, смертельно красиво развернулся в воздухе и обрушился вниз, пытаясь придавить меня своим весом, использовать размер как оружие.
Я едва увернулась, слишком медленно, потому что магия закончилась, просто иссякла, как будто кто‑то перерезал нить, и всё тепло, вся сила разом ушли, оставив меня снова слабой, раненой, истощённой. Руны на коже погасли полностью, оставив только чёрную чешую с изумрудным гребнем.
Его тело задело моё, швырнуло в сторону, и мы оба рухнули обратно в океан с оглушительным всплеском, который поднял волну, накрывшую ближайшую шлюпку.
Вода закипела вокруг нас – два левиафана сплелись в яростном, отчаянном танце, кусали, били хвостами, сжимали, рвали чешую когтями и лапами.
Его и моя кровь окрасила воду, уже невозможно было различить, чья именно, всё смешалось в мутное облако.
Но силы кончились.
Движения стали медленнее. Хватка – слабее, отчаяннее. Лапы скользили по его чешуе, не находя опоры.
Коракс почувствовал это и взял верх, его тело снова обвилось, на этот раз крепче, безжалостнее, с абсолютной уверенностью хищника, который знает, что победа близка.
Кольца сомкнулись вокруг моей шеи, придавили лапы к телу, лишив возможности сопротивляться, и пасть приблизилась к самому уязвимому месту, к шее.
– Достаточно игр, – прошипел он, и голос звучал почти мягко, почти сожалеюще. – Ты хорошо сражалась, дитя. Лучше, чем я ожидал, лучше, чем имела право. Но этого недостаточно. Никогда не будет достаточно против того, кто прожил столетия.
Он сжал крепче, ещё крепче, и я почувствовала, как кости начинают трещать, как чешуя лопается, как сознание начинает ускользать.
Я умру.
Здесь. Сейчас. В его тисках.
И он вернётся за остальными. За Алистором. За командой. За всеми, кого я люблю.
Прости...
И тогда в воде мелькнул силуэт. Стремительный, несущийся сверху вниз с невероятной скоростью, он был похож на падающую звезду, что пронзает океанскую тьму, или на молнию, бьющую в воду.
Коракс не заметил, он был сосредоточен на мне, на том, как жизнь медленно утекает из моего тела, на своей близкой победе.
Не увидел, как силуэт приблизился сзади, беззвучно, смертельно.
Не увидел, как рука с мечом, который тускло блестел в мёртвом свете глубин, взметнулась над его головой и вонзилась.
Лезвие пронзило череп Коракса – точно, безжалостно, профессионально, вошло через единственный глаз и прошло насквозь с глухим, чавкающим звуком, который эхом разнёсся по воде.
***
Коракс замер, всё его огромное тело застыло в одно мгновение. Безграничный шок, непонимание того, как это возможно. Хватка медленно, судорожно разжалась, и тело начало обмякать, оседать вниз, в бездну, из которой пришло.
А за ним, держась одной рукой за рукоять меча, который всё ещё торчал из черепа, висел он.
Алистор.
Рыжие волосы развевались в воде подобно языкам пламени, рубашка прилипла к торсу, ноги медленно работали, удерживая тело на месте. Лицо бледное, губы плотно сжаты в попытке задержать дыхание.
Но серебряные глаза полыхали яростью, торжеством и безграничным облегчением.
Он рванул меч, выдернул из черепа одним резким движением, и тело Коракса начало медленно погружаться в бездну – огромное, сломленное, мёртвое, наконец‑то мёртвое после столетий жизни, пока не исчезло в темноте навсегда.
Алистор посмотрел на меня, а я на него, и это был первый раз, когда мы встретились взглядами под водой – он человек, без магии, с обычным мечом, который сейчас бесполезно болтался в руке, я левиафан, чудовище из легенд, покрытое чешуёй и кровью – но в этом взгляде было всё, что нужно было сказать.
Я пришёл за тобой.
Ты спас меня.