Страница 925 из 947
Через метку хлынула волна магии – его и моей, сплетённых воедино, пульсирующих в унисон. Я не знала, что во мне есть магия, но сейчас она вспыхнула – яркая, дикая, ответившая на его зов, как будто всегда ждала этого момента.
Белый, ослепительный, живой свет окутал нас обоих.
И на мгновение, всего на мгновение, я почувствовала его полностью. Не через метку. Не через прикосновения.
Мы были одним целым.
Его боль стала моей. Моя сила – его. Сердца бились синхронно. Дыхание – одно на двоих.
Половинки души, что наконец нашли друг друга.
Он оторвался первым – рывком, резко, задыхаясь, и лоб снова прижался к моему.
– Боги, – прорычал он хрипло, и в голосе было благоговение, смешанное с ужасом. – Аделин... что ты... мы...
– Я знаю, – прошептала я, и губы сами собой изогнулись в кривой усмешке. – Я тоже чувствую.
Через метку всё ещё пульсировала магия – слабее, тише, но не погасшая. Связь стала глубже, ярче. Как будто поцелуй открыл что‑то, что было заперто всё это время.
– Тогда держись за меня, красавица, – прорычал он, и рука скользнула с моей щеки, сжала ладонь крепко, переплетая пальцы. – И не отпускай. Что бы ни случилось – не отпускай.
– Никогда, – прошептала я, сжимая его руку в ответ так сильно, что пальцы заболели.
Корабль дёрнуло снова – резко, жёстко, и нас обоих швырнуло к борту. Лис обхватил меня второй рукой, прижал к себе, спиной заслонив от удара о перила.
Глухой стук. Его сдавленный выдох у меня над ухом. Боль, что прокатилась через метку острой волной.
– Лис! – Я попыталась развернуться, проверить, но он не отпускал.
– Всё нормально, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, хотя через связь чувствовалась пульсирующая боль в спине. – Просто ещё один синяк к коллекции.
Рёв воронки стал оглушительным – не просто звук, а физическая сила, что давила на барабанные перепонки, проникала в кости, заставляла сердце сбиваться с ритма.
Палуба накренилась под таким углом, что удержаться на ногах стало почти невозможно. Всё, что не было привязано, скатывалось к носу – бочки, ящики, обломки разбитого штурвала, канаты.
Один матрос не удержался, покатился по палубе с отчаянным криком. Руки цеплялись за доски, за что угодно, но древесина была скользкой от воды и крови.
Змей вновь выплыл из воды, медленно, торжествующе поднял голову и фиолетовый глаз нашёл меня снова.
Пасть раскрылась, и он метнулся – прямо ко мне, так быстро, что не было времени среагировать.
Но Лис был быстрее. Он вскинул руки, и щит вспыхнул между нами и змеем.
Белый, полупрозрачный, испещрённый рунами, вращающимися по поверхности.
Коракс врезался в него на полной скорости. Удар был такой силы, что воздух задрожал, а щит затрещал.
Лис зашипел сквозь стиснутые зубы, напрягся всем телом, и магия вспыхнула ярче.
Руки дрожали. Пот катился по вискам, смешиваясь с дождём. Дыхание вырывалось рвано, тяжело, и через метку чувствовалась его усталость – так глубоко, что казалось, он падает.
Коракс стремительно отступил – резко, неожиданно, словно почувствовал надвигающуюся угрозу. Тело его нырнуло в пучину, исчезло под тёмной водой, оставив лишь пенные круги на поверхности. И тогда слева вода вскипела, взорвалась белой пеной – змей метнулся из глубины и врезался в борт корабля, как таран.
Удар был чудовищным.
Корабль содрогнулся всем корпусом, накренился так резко, что палуба ушла из‑под ног. Древесина затрещала, раскололась с оглушительным грохотом, борт прогнулся внутрь, и доски взорвались щепками, осколками, что полетели во все стороны, как снаряды.
Всех швырнуло, словно мы были не людьми, а тряпичными куклами.
Я полетела, попыталась схватиться за что‑то, но руки скользнули по мокрым доскам, и меня швырнуло прямо в груду обломков у мачты. Что‑то острое пронзило бедро – резко, глубоко, выбивая крик из горла. Осколок. Длинный кусок расщеплённой древесины вошёл в плоть, застрял там, и боль взорвалась такой острой, что на секунду перед глазами потемнело.
Через метку она ударила в Лиса мгновенно – не просто болью, а агонией, что прожгла связь, как молния.
Он дёрнулся резко, судорожно, весь напрягся, зажмурился, и руки, поднятые для удержания магии, дрогнули. Свет между ладоней вспыхнул неконтролируемо, взорвался во все стороны белыми искрами, и его швырнуло назад.
– Лис! – вырвалось из горла, но голос потонул в грохоте.
Он рухнул на колени, держась рукой за рёбра, а вторая рука судорожно прижалась к собственному бедру – там, где у меня торчал осколок, – хотя на его коже не было ни царапины. Только боль. Моя боль, что он чувствовал так же ясно, как свою собственную.
Его тело дрожало, боролось сразу с двумя битвами – против змея, что отступил после удара, кружа вокруг корабля в воде, и против моей агонии, что хлестала через связь изнутри, мешая сосредоточиться, высасывая последние силы.
– Боги милостивые! – Голос сорвался на хрип, руки напряглись, пытаясь снова собрать магию, но я видела – он на пределе.
Я попыталась встать, оттолкнуться от обломков, плевать на боль в бедре, плевать на осколок – Я нужна Лису, он ранен, он падает, и я должна….
Но чьи‑то сильные, знакомые руки схватили меня сзади и рванули назад.
– Аделин, пошли! – Джаспер. Голос отчаянный, напряжённый. – Надо уходить! Сейчас!
– Отпусти! – Я дёрнулась, попыталась вырваться, но он держал крепко, тащил к краю палубы, туда, где матросы уже спустили шлюпки. – Алистор ранен! Я должна помочь!
– Он фейри! Выживет! – Джаспер не отпускал, волок меня силой, несмотря на сопротивление. – А ты нет! Корабль тонет, Аделин! Слышишь?! Тонет!
Вода справа вспенилась снова, и из глубины взметнулся хвост.
– ЛИС, ХВОСТ! СПРАВА! – заорала я изо всех сил.
Он обернулся – слишком медленно, движения заторможены усталостью – попытался вскинуть руки для щита.
Не успел.
Хвост обрушился на корабль.
Удар пришёлся прямо туда, где сидел Лис.
Его швырнуло в сторону – тело пролетело через всю палубу, как тростина, и врезалось в борт с таким глухим, ужасающим стуком, что я услышала треск рёбер даже сквозь грохот воронки.
Он рухнул на палубу и не встал.
Через метку хлынула волна боли – оглушительная, всепоглощающая, белая, что на мгновение выжгла всё остальное. Потом темнота и пустота.
Связь оборвалась.
– ЛИС! – Крик разорвал горло, вырвался из самых глубин. – ЛИС, НЕТ!