Страница 917 из 947
– Важнее тебя ничего нет, – буркнул он, но уже садился, осторожно сдвигая меня с себя и протягивая руку к разбросанной одежде.
Натянул штаны, застегнул кое‑как, схватил рубашку – разорванную в нескольких местах, окровавленную с драки с Джаспером.
Я села, укрывшись накидкой, наблюдая, как он быстро, без церемоний одевается, но даже растрёпанный, со следами моих ногтей на плечах и шее в засосах, он выглядел... по‑королевски.
Опасно, властно, моим.
Лис обернулся, поймав мой взгляд, и усмешка тронула губы:
– Нравится вид, красавица?
Краска залила лицо, я отвела глаза, но не могла сдержать улыбку.
Он присел на корточки, обхватил ладонями моё лицо и коротко, но обещающе поцеловал.
– Заворачивайся в плащ и иди в мою каюту, – интонация стала серьёзной и командной. – Оденешься там спокойно. Разберусь с тем, что случилось, и вернусь.
Мгновение тишины. Серебрянный взгляд потемнел.
– Мы не закончили. У меня есть ещё планы на тебя, и они включают кровать, а не пол.
Я рассмеялась тихо, чувствуя, как жар вспыхивает на щеках:
– Иди уже. Вейрон, похоже, не отстанет.
Он вздохнул, поднимаясь, и направился к двери. Щелчок пальцев – магический замок снялся с тихим звуком.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Вейрон – каменное лицо, напряжённая стойка, рука на рукояти меча. Взгляд на мгновение скользнул за плечо Лиса, зацепился за меня, и я инстинктивно крепче прижала ткань к груди. Вейрон тактично отвёл глаза, и откашлялся.
– Что случилось? – Интонация Лиса прозвучала жёстко и нетерпеливо.
– На палубе. Сам увидишь. Это... – пауза, и слова стали жёстче, – ...срочно.
Лис застыл, изучая лицо друга секунду, потом коротко кивнул:
– Иду.
Обернулся ко мне через плечо.
– Аделин иди в мою каюту, сейчас. И никуда не выходи, пока я не вернусь, понятно?
Я кивнула, чувствуя, как тревога закручивается в животе тугим узлом.
– Алистор, что...
– Всё будет хорошо, – перебил он, но тон прозвучал слишком напряжённо, чтобы поверить. – Обещаю. И что бы ни случилось дальше, Аделин, – помни: ты моя. И я никому не позволю тебя обидеть.
Дверь за ними захлопнулась, и я осталась одна среди обломков разбитых тарелок, пролитого вина, разорванной одежды – и моего прошлого.
***
Тишина давила. Я медленно поднялась, крепче затягивая плащ вокруг обнажённого тела, и босиком двинулась к выходу.
Проход пустовал – все, видимо, уже на палубе, – и я быстро двинулась к каюте Лиса в конце коридора.
Босые ноги не издавали звука на деревянных досках, и в тишине я слышала только собственное дыхание и далёкие голоса сверху, приглушённые расстоянием.
Что‑то случилось, что‑то важное, если Вейрон решился прервать нас, и тревога закручивалась туже в животе, но я отогнала её, сосредоточившись на том, чтобы просто дойти до каюты, одеться, и...
И что? Ждать, пока Лис разберётся с очередной проблемой?
Я замедлила шаг, когда проходила мимо своей каюты. Дверь была приоткрыта – едва заметно, щель в пару дюймов, через которую падал тусклый свет свечи, колеблющийся от сквозняка.
Остановилась, сама не зная почему.
Может, из‑за того ощущения, что что‑то не так. Или просто потому, что услышала звук – тихий, приглушённый, который заставил что‑то в груди сжаться.
Стон.
Женский – низкий, полный удовольствия. А потом мужской голос – хриплый, сорванный и требовательный:
– Сильнее.
Воздух застрял в лёгких.
Я узнала бы этот голос где угодно – через годы, через расстояния, через любое количество боли, между нами.
Джаспер.
Воздух застрял в лёгких, и я знала – не должна... понимала – надо уйти, пройти мимо, забыть, но ноги двигались сами, медленно и бесшумно приближаясь к двери.
Ладонь потянулась, толкнула створку чуть шире, осторожно, чтобы не скрипнула, и я увидела.
Джаспер стоял спиной ко мне, босой, без рубашки, в расстёгнутых штанах, что сползли до бёдер, а мышцы спины напряжены, блестят от пота в свете свечи, руки упираются в стену по обе стороны от Рэдли.
Она прижата к стене лицом, розовые волосы растрепаны, рубашка задрана, брюки тоже спущены до бёдер, ладони упираются в дерево, спина прогнута, подавая попу назад, – и он двигался жёстко, быстро, отчаянно, каждый толчок вдавливал её в стену, царапая щёку о шершавую поверхность.
– Вот так, – выдохала Рэдли, и интонация прозвучала хрипло, удовлетворённо. – Да, красавчик. Трахни меня так, чтобы забыть её имя.
Джаспер зарычал – звук животный, надломленный, – и хватка скользнула к её шее, обхватывая сзади.
– Уже забыл, – прохрипел он, и губы впились в её кожу жёстко, оставляя красную метку. – Уже забыл, чёрт возьми.
Ложь.
Я видела его лицо, отражённое в тусклом свете – искажённое болью, глаза закрыты так сильно, что морщинки разошлись по углам, челюсть сжата, и каждый толчок был попыткой стереть, выжечь, уничтожить то, что я с ним сделала.
Меня.
Нас.
Всё, что между нами было.
Рэдли застонала громче, когда его пальцы скользнули между её ног, нашли нужную точку, начали тереть кругами.
– Кончай, – прорычал он. – Кончай для меня, чтобы я... чтобы я не думал...
Интонация сорвалась – надломилась на последнем слове, – и я увидела, как плечи затряслись. Он гневался, вбивался в Рэдли у стены с яростью человека, пытающегося избавиться от боли, которая не умещалась в теле. Каждый толчок был криком без звука, каждое движение – попыткой разбить что‑то внутри, что больше не хотело оставаться целым.
Он ломался. Прямо здесь, прямо сейчас – ломался на части, которые невозможно было собрать обратно.
Рэдли почувствовала – обернула голову, насколько позволяла рука на её шее, и что‑то в лице смягчилось. Не жалость. Понимание. Того, кто сам стоял на краю пропасти и знал, как отчаянно нужно за что‑то ухватиться, лишь бы не упасть.
– Отпусти, – прошептала она, и ладонь потянулась назад, погладила его щёку, вытирая скупую слёзу. – Отпусти её, красавчик. Ради себя.
– Не могу, – выдохнул он сломленно, и толчки стали беспорядочными, отчаянными. – Боги, не могу...
Рэдли резко развернулась, выскользнув из‑под него, и прижала его к стене сама, меняя позиции, руки легли на его грудь, и она посмотрела ему в глаза жёстко и прямо.
– Тогда хотя бы кончи, – сказала она просто. – И позволь себе дышать, хоть на минуту.
Она опустилась на колени перед ним – медленно, не отрывая взора, – и я увидела, как глаза Джаспера распахнулись, полные шока.