Страница 886 из 947
И Джаспер наконец среагировал.
Отклонился в сторону стремительно и плавно, будто тело помнило движения лучше, чем разум, и древко прошло мимо, рассекая воздух в дюйме от рёбер.
Клинок в его руке взметнулся, сверкнув в свете факелов, и ударил не копьеносца, а гоблина, метнувшегося сбоку с кинжалом, нацеленным в спину.
Сталь вошла в горло по рукоять, и горячий фонтан окрасил землю и руки Джаспера, а тело рухнуло, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.
Копьеносец отступил на шаг, оценивая ситуацию, потом метнулся снова – быстрее, злее, целясь в живот.
Джаспер развернулся, отбил удар мечом, и искры полетели от столкновения металла. Он шагнул вперёд, ударил рукояткой в лицо копьеносца и пока тот шатался, ослеплённый болью, проткнул его насквозь, прямо в сердце.
Копьеносец замер с расширенными глазами и открытым в беззвучном крике ртом.
Джаспер выдернул клинок, а тело рухнуло рядом с гоблином.
Два трупа, две жизни, оборванные за считанные мгновения.
Зрители взревели, и золото посыпалось дождём на окровавленную землю.
Я смотрела на Джаспера, на его лицо и глаза, отчаянно ища хоть что‑то – эмоции, реакцию, ужас от того, что он сделал.
Но там была только пустота.
Он вытер сталь о край туники гоблина, механически, не глядя, а потом посмотрел на оставшихся бойцов.
Теперь их было семеро, включая его.
И бой продолжался.
***
Время потеряло всякий смысл.
Минуты? Часы? Я не знала.
Только алые потоки, только крики умирающих, только звон металла и неугомонный гул зрителей, требующих ещё и ещё.
Громила убил ещё двоих – раздавил одного голыми руками, второго швырнул в стену с такой силой, что череп раскололся.
Фейри с клинком отрубил руку противнику, потом голову, и земля пропиталась настолько обильно, что образовались тёмные лужи.
Джаспер сражался методично, словно выполнял привычную работу. Отражал удары, наносил их когда нужно, убивал, когда не оставалось выбора.
Лицо оставалось каменным, а глаза – пустыми, будто это была не живая душа, а кукла, которой управляла чужая воля, знающая лишь одно правило – убей или умри.
Ещё один воин пал – фейри с топором, которому Джаспер вонзил сталь в спину, когда тот сражался с громилой.
Осталось четверо: Джаспер, громила, фейри с клинком и последний гоблин, прятавшийся у стены в ожидании момента.
Зрители ревели непрерывно, а воздух стал горячим и тяжёлым от испарений крови и пота.
Громила развернулся к Джасперу, и в его маленьких чёрных глазах вспыхнула жажда расправы.
Он зарычал низко и гортанно, а потом метнулся вперёд с протянутыми руками, готовыми схватить, раздавить, переломать.
Джаспер не отступил, а просто ждал.
И когда громила оказался в шаге от него, бросился в сторону стремительным перекатом, и клинок прошёлся по задней части колена противника, рассекая сухожилия.
Громила взревел и рухнул на одно колено, а Джаспер метнулся снова – прыжок с занесённым оружием – и сталь вошла глубоко в горло, отчего горячий фонтан окрасил лицо, волосы и оголенную грудь.
Громила упал ничком, содрогнулся в последний раз и затих.
Зрители взорвались оглушающим гулом, требовательным и восторженным.
Осталось трое.
Фейри посмотрел на Джаспера, потом на гоблина, и усмехнулся кривой злобной усмешкой.
– Давай вместе, – крикнул он гоблину, кивая на Джаспера. – Прикончим его, потом разберёмся между собой.
Гоблин заколебался на секунду, потом кивнул, оскалив зубы.
Они двинулись на Джаспера одновременно с двух сторон, зажимая в клещи.
Фейри атаковал спереди, занося оружие к голове.
Гоблин метнулся сзади, целясь кинжалами в спину.
И Джаспер резко упал на колени – неожиданно, мгновенно – и оба удара прошли мимо: один рассёк воздух над головой, другие промахнулись там, где секунду назад была спина.
Он развернулся, и клинок взметнулся снизу вверх, входя в живот гоблина и распарывая плоть от паха до рёбер.
Внутренности вывалились наружу, и гоблин пронзительно завопил, падая и пытаясь собрать то, что выпало.
Джаспер уже поднимался и разворачивался к фейри, отбивая следующий выпад. Они сошлись в схватке лицом к лицу, клинки звенели без устали, а оба были с головы до ног покрыты чужой и своей кровью, которые уже не различить.
Фейри превосходил в скорости, но Джаспер был выносливее.
Выпад и отбив, шаг вперёд и шаг назад – смертельная пляска под неумолкающий гул зрителей.
И потом фейри допустил ошибку: замахнулся слишком широко, оставив бок незащищённым, и Джаспер воспользовался мгновением его сталь вошла под рёбра и нашла лёгкое.
Фейри захрипел, и алый поток хлынул изо рта, а он упал на колени, роняя оружие.
Джаспер выдернул клинок, и последний удар – через горло – оборвал хрип.
Тело рухнуло на окровавленную землю.
На арену опустилась абсолютная, звенящая, невозможная тишина, и в ней слышалось только прерывистое дыхание Джаспера да потрескивание факелов.
Зрители замерли.
Все смотрели на единственного, кто остался в живых среди трупов, стоящего в огромной луже, пропитавшей землю до черноты.
Джаспер замер в центре с клинком в руке, и капли медленно, размеренно стекали со стали, отсчитывая секунды.
Лицо каменное, взгляд пустой, будто он не понимал, что случилось, что он выжил, а все остальные мертвы.
Потом голос Вайлет разорвал тишину – мягкий, довольный, усиленный магией:
– ПОБЕДИТЕЛЬ!
И зрители взорвались.
Гул был настолько оглушающим, что я зажала уши ладонями, пытаясь защититься от звука, раздирающего барабанные перепонки.
Золото, бутоны, ткани – всё полетело вниз, а толпа скандировала:
– ОХОТНИК! ОХОТНИК! ОХОТНИК!
Джаспер не шевельнулся, не поднял руку в приветствии, не поклонился, а просто замер, пока клинок выпал из пальцев с глухим стуком.
Вайлет поднялась в своей ложе медленно и грациозно, алое платье зашелестело, скользя по камню. Она вышла к краю балкона и оперлась ладонями о перила, а усмешка на губах была хищной и довольной, будто она наблюдала за мышью, попавшей в ловушку и ещё не осознавшей этого.
Подняла руку, и зрители мгновенно смолкли.
– Ах, Охотник, – её слова звучали мягко, почти нежно, но в каждом слоге читалась насмешка. – Ты сражался так красиво, так отчаянно, будто действительно верил, что я отпущу тебя после этого жалкого представления.