Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 436 из 947

Не все. Не сразу. Но здесь и там фигуры переплетались – фейри с оленьими рогами целовал девушку с кожей цвета коры, прижимая её к дереву точно так же, как король прижимал меня. Женщина в маске лисы стягивала одежду с мужчины, чьи глаза светились золотом. Ещё дальше кто‑то уже лежал на земле, среди опавших листьев, тела сплетались, двигались в такт музыке.

Оргия.

Это превращалось в оргию.

Ужас и возбуждение смешались в одну горячую, тошнотворную волну.

– Видишь? – Пальцы внутри меня изогнулись, нашли ту точку, от которой искры взорвались перед глазами. – Это Самайн. Праздник урожая. Плодородия. Жизни. – Он толкнулся глубже, и каждое слово вибрировало в груди. – Праздник, когда мы отдаёмся инстинктам. Дикости. Тому, что делает нас живыми.

Его свободная рука потянулась вверх, расстегнула ещё одну пуговицу на моей блузке, потом ещё, пока ткань не распахнулась, обнажая бюстгальтер – бежевый, кружевной, тот самый, который я надела этим утром, не думая, что кто‑то увидит его.

– Прекрасно. – Взгляд жёг сильнее огня, пока он смотрел на мою грудь, которая вздымалась и опускалась в бешеном ритме. – Смертные так любят прятаться за слоями. Но здесь, в эту ночь, прятаться негде.

Он склонился и провёл языком по верхнему краю чашечки – медленно, смакуя, и я выгнулась вновь, упираясь в его рот, забыв о стыде, о том, что нас видят, о чём‑либо, кроме этого жара, разливающегося от живота вниз.

Пальцы внутри меня ускорились.

Большой палец надавил сильнее, описал круг, и мир начал сужаться до одной точки – там, где его рука работала надо мной, безжалостно, методично, выводя на край.

– Кончи для меня. – Слова прозвучали как приказ, абсолютный, не терпящий возражений. – Прямо здесь. Прямо сейчас. Пусть все видят, как смертная развалилась в руках короля.

– Я... не могу...

Дыхание оборвалось, слова застряли где‑то между горлом и стоном.

– Можешь. – Губы изогнулись – хищно, торжествующе – и он укусил кожу над бюстгальтером, сильно, оставляя след. – И сделаешь.

Третий палец присоединился к двум остальным – растягивая, заполняя до предела – и его большой палец надавил именно так, именно с той силой, и всё взорвалось.

Оргазм накрыл волной – внезапно, яростно, безжалостно.

Я кричала – не сдерживаясь, не пытаясь быть тише – просто кричала, выгибаясь в его руках, сжимаясь вокруг его пальцев, которые не останавливались, продолжали двигаться, вытягивая каждую последнюю волну удовольствия.

Мир стал белым. Потом золотым. Потом красным, как костры вокруг.

Где‑то далеко я слышала аплодисменты, свист, смех – одобрительный, восторженный.

Но это было неважно.

Ничего не было важно, кроме этого ощущения – как будто я летела, горела, разваливалась на части и собиралась заново.

Когда волны начали затихать, я обмякла в его руках, прислонившись лбом к его плечу, задыхаясь, дрожа, не в силах стоять на собственных ногах.

Он медленно вытащил пальцы – и я застонала от потери, от пустоты, которая осталась.

Он поднёс руку к губам и облизал пальцы – медленно, не отрывая от меня взгляда. Золото в зрачках горело триумфом.

– Сладкая. – Слова прозвучали как признание, как проклятие. – Как осенний мёд.

Я не могла говорить. Не могла думать. Только смотрела на него – на этого невозможного, нереального короля с острыми ушами и глазами цвета янтаря, который только что довёл меня до оргазма на глазах у сотен существ.

И самое страшное – я не жалела.

Он усмехнулся, словно прочитал мысли, и склонился ближе, так что губы коснулись моего уха.

– А теперь, смертная, – тепло его дыхания обжигало кожу, и голос обещал вещи, от которых я должна была бежать, но вместо этого хотела ещё, – настала моя очередь.

***

Он не дал мне времени подумать, осознать, испугаться.

Ладони легли под мои бёдра – горячие, мозолистые, обжигающие кожу даже сквозь порванные чулки – и подняли меня, словно я ничего не весила. Словно я была пёрышком, игрушкой, чем‑то, что он мог сломать одной рукой.

Инстинкт заставил обхватить его ногами за талию, вцепиться в широкие плечи.

Спина ударилась о дерево – не больно, просто ощутимо. Резные узоры впились в кожу сквозь тонкую ткань блузки, оставляя отпечатки, которые я почувствую завтра.

Если доживу до завтра.

Потому что то, как он смотрел на меня сейчас – голодно, абсолютно, как хищник, загнавший добычу в угол, – не оставляло иллюзий. Он собирался сожрать меня целиком.

– Держись крепче. – Взгляд цвета осеннего мёда горел в полутьме. – Потому что я не собираюсь быть нежным.

Конечно, нет.

В нём не было ничего нежного. Он был острыми углами и жёсткими линиями, властью и силой, огнём, который не согревает, а сжигает дотла.

Одна ладонь осталась под моим бедром, удерживая на весу без видимых усилий. Другая нырнула между нами – быстро, целенаправленно – и я услышала шорох кожи, звон металлических колец на поясе.

Сердце колотилось так громко, что заглушало барабаны. Только пульс в ушах, только его дыхание – рваное, горячее на моих губах.

Он расстегнулся одним движением – и я почувствовала, как что‑то горячее, твёрдое, невероятно большое прижалось к внутренней стороне бедра, оставляя влажный след на разгорячённой коже.

Страх вспыхнул острой вспышкой.

Он слишком большой.

Это будет больно.

Я не...

– Дыши, – прорычал он мне в ухо, его губы почти касались кожи. Не просьба. Приказ. Обещание контроля и напоминание о том, кто здесь главный.

Губы коснулись моих – едва, невесомо, дразняще.

– Дыши, – повторил он. – И позволь мне….

Он вошёл медленно, дюйм за дюймом, растягивая, заполняя, завоёвывая территорию, которую никто никогда не брал так. Я была готова – стыдно, унизительно готова после того, что он сделал со мной пальцами минуту назад, – но его размер всё равно превращал вход в испытание. Тело сопротивлялось инстинктивно, пыталось защититься от вторжения.

Он продолжал – неумолимо, медленно, давая мне почувствовать каждый миллиметр.

– Слишком... – Голос сорвался, и мои ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы на багровых рунах. – Много...

Янтарь в зрачках поймало мой взгляд. Удержало. Не дало отвести.

– Ты справишься. – Это прозвучало не как утешение. Как факт. – Потому что ты создана для этого. Для меня.

Бёдра качнулись – короткое движение, ещё дюйм внутрь.